Хелен Брайан - Долина надежды [litres]

Нотт отправился доить коров.

Когда он вернулся, Саския сидела неподвижно, склонившись над кучей белья.

– Саския? – Нотт вытащил из-под нее белье и потряс ее за плечо, сначала осторожно, а потом все сильнее и сильнее. Она не ответила. – Ты просто заснула, просыпайся! – взмолился он. – Саския, проснись. Скажи, что ты не умерла у меня на руках, Саския! Скажи, что ты не умерла! – отчаянно кричал он снова и снова, пока до него не дошло, что Саския больше никогда не проснется. В отчаянии он повалился на колени рядом с креслом-качалкой. – Что мне теперь делать? Что мне теперь делать, Саския? – Он все еще стоял перед нею на коленях, обнимая ее за плечи и сквозь слезы выкрикивая ее имя, когда к ним с горшком бобового супа зашла Сюзанна.

– О нет! Нет, – запричитала девушка. – Ох, Нотт! Я сейчас приведу маму и Кейтлин. Ох, бедный Кулли! Его ведь даже нет здесь! – И Сюзанна убежала, растворившись в сумерках.

Вскоре он услышал, как приближаются женщины, и вытер глаза рукавом.

– Темнеет, Саския. Уже темнеет.

На следующий день, с самого утра, Мешак первым делом вычистил одежду, надел шляпу и разыскал брата Мерримена, работающего на клочке земли, который продал ему Анри.

– Нам нужны похороны. Саския умерла.

Коттон Матер Мерримен выпрямился и снял шляпу.

– Мне жаль, что земные труды Саскии подошли к концу, – заявил он, опираясь на лопату. Ему еще никогда не доводилось проводить заупокойную службу, и он пытался вспомнить, что же следует делать в подобных случаях. Во время учебы в Йеле он штудировал Библию, богословие, латынь и иврит, но сейчас оказался совершенно не готов к тому, чтобы найти слова утешения для старика, на лице которого была написана глубокая скорбь.

– А еще нам не нужны разговоры о грешниках и геенне огненной.

Брат Мерримен постепенно набирался здравого смысла. Правда, немного медленнее, чем, пожалуй, следовало бы. Именно Саския помогла ему обрести малую его толику. Проповеди брата Мерримена бывали настолько мрачными и свирепыми, что люди устали слушать их. Его избегали все, за исключением Пейшенс Драмхеллер. В конце концов Саския, не выдержав, сказала отчаявшемуся одинокому молодому человеку:

– Медом можно поймать больше мух, чем уксусом. У вас есть мед?

Брат Мерримен ненадолго задумался.

– Хорошо, – печально согласился он, – одна только Библия. Да еще «Псалтырь колонистов Массачусетского залива».

– А это еще что такое?

– Сборник гимнов, чтобы петь псалмы. Никакой музыки, имейте в виду, ничего такого богопротивного. Простое пение.

– Гм! Так вы еще и петь умеете?

– Только не в одиночку. Раньше со мной пела сестра и…

– У вас будет девушка, которая станет петь с вами, и вы будете петь тоже, и тогда люди могут вас выслушать. А потом можете прочесть проповедь, только не очень длинную.

Саския удалилась, а немного погодя справилась у Китти, Рианнон, Сюзанны и ее сестры, не согласятся ли они помочь брату Мерримену, но те лишь сдавленно захихикали и отказались. Единственным человеком, который с энтузиазмом откликнулся на это предложение, стала племянница плотовщика, Мэтти, когда ее дяде, плывшему на речной лодке, случилось сделать остановку на фактории.

Итак, после небольшой практики Мэтти и брат Мерримен стали распевать псалмы на причале в те воскресенья, когда дядя девушки проплывал мимо. Поначалу к ним присоединялась одна лишь Кейтлин, но потом ее примеру последовали и все остальные. Новшество понравилось всем, а для Кейтлин оно стало еще и утешением. Брат Мерримен и Мэтти затягивали первыми, причем священник голосом выделял строфу, а остальные подхватывали ее. В середине случалась некоторая пауза, когда он читал короткую проповедь, и процедура завершалась хоровым пением.

У брата Мерримена зародилась робкая надежда, что ему таки удастся спасти из геенны огненной некоторые заблудшие души.

И вот теперь, когда Мешак заявил ему, что во время заупокойной службы он должен будет обойтись без упоминания геенны огненной, брат Мерримен согласно кивнул.

– Да, для Саскии это лишнее. – И он принялся старательно припоминать поминальные службы, на которых присутствовал в молодости. – Следует петь псалмы, – громко сообщил он, – а процессия должна двигаться к могиле. Затем необходимо прочесть панегирик, в котором перечислить добрые дела Саскии. Дальше – гимны, потому что Саския любила петь. И угощение напоследок. Идемте, обсудим, как все должно быть. – Он приглашающим жестом указал на свою хижину, только что отстроенную после того, как ее сожгли индейцы. – Нам понадобится гроб, – сказал он, пропуская Мешака внутрь.