Хелен Брайан - Долина надежды [litres]

– Она меня укатала!

– Ну, нам пора, – сказала Венера, поднимаясь и протягивая руки, чтобы взять Сюзанну. – Доить корову и кормить цыплят.

– Ужин, – подхватила Саския и тоже встала.

– Надо заштопать одежду ребенку. А еще закончить для нее стеганое одеяло, пока не наступили холода.

– Сбить масло.

– Сет говорит, что помидоры поспели и теперь их надо сушить.

– Огурцы нужно солить. Нотт сплел для меня пять корзин. Ну, я и сказала ему, что раз он так любит соленья, то пусть принесет мне еще немного соли с болота.

– Некогда перевести дух. Скоро пойдет ежевика, потом надо будет варить варенье. Это займет целый день. А потом…

– Ха-ха-ха! – во весь голос расхохотался Кулли, причем так задорно, что ему пришлось опустить Сюзанну на землю, чтобы хлопнуть себя по бокам. – Вот это да! Вы толкуете о том, кому и что нужно сделать, и вас послушать, так вы будто хвастаетесь этим и решаете, у кого больше работы, словно бежите наперегонки! Ой-ой-ой, мне надо готовить соленья! Ой-ой-ой, мне надо вскопать огород! – фальцетом передразнил их он. – Ха-ха-ха!

Его мать и Венера обернулись и уставились на него. Разумеется, они хвастались. Такой разговор всегда был неотъемлемой частью их визитов. Причем он не мог бы состояться, если бы они оставались рабами, ведь тогда бы у них не было ни хижин, ни огородов, ни коров с цыплятами, ни мужей с детьми, ни времени, чтобы заняться чем-либо еще, помимо домашних хлопот. В этом и заключалось их богатство. Кулли еще не понимал, что говорили они вовсе не о работе; речь шла о свободе. Всего этого у них никогда бы не было, если бы они по-прежнему оставались невольниками Томаса.

Сентябрьский полдень ежегодного события, которое Кулли прозвал «пикником с ежевикой», выдался замечательный. С небес палило по-прежнему жаркое солнце, и в воздухе ощущался лишь намек на осеннюю прохладу, когда поселенцы карабкались по тропинке вверх по Лягушачьей горе к широкой поляне позади плоского камня, с которой открывался вид на долину внизу. Мужчины были нагружены корзинками и кувшинами, а руки женщин были заняты стегаными одеялами. Сюзанне Ганновер, Китти де Марешаль и младшим братьям Китти, Френсису и Джорджи, достались деревянные ведерки, а их младшая сестренка, двухлетняя Шарлотта, настояла на том, чтобы самой нести свою маленькую корзиночку. В руках у Рианнон была большая плетеная корзина чероки, полученная в обмен на кукурузную муку и амуницию, и она рассчитывала наполнить ее доверху с помощью своих младших братьев, Брина и Кадфаэля. Джек нес корзинку Малинды и держал ее за руку, а рослый и крепкий Тоби, которому нравилось считать себя ровней взрослым мужчинам, вышагивал рядом с отцом и Мешаком и нес кувшин с сидром. Кулли хромал налегке, подгоняя жизнерадостными воплями девочек Ганновер, идущих впереди.

София, Венера, Кейтлин и Саския надели свежие чепчики и сняли фартуки. А еще все они, повинуясь извечному женскому желанию хорошо выглядеть в столь знаменательный день, машинально разгладили юбки и поправили косынки перед тем, как выйти из дома.

Ежевика росла в горах в изобилии, и дети регулярно отправлялись собирать ее, точно так же, как весной собирали землянику и черемшу, а осенью – папайю, хурму, грецкие орехи, орехи бука и гикори. Но пикник с ежевикой был событием особенным. Для поселенцев он стал почти выходным днем, праздником, отмечаемым после того, как урожай пшеницы и кукурузы был собран, а овощи и фрукты разрезаны на дольки и выложены сушиться на солнце. Теперь, когда не нужно было спешить, торопливо проглатывая на бегу ломоть кукурузного хлеба с овощами, запивая его пахтой, чтобы продолжить сбор урожая, женщины приготовили настоящее пиршество. В корзинках лежали пироги с олениной и печенье из пресного взбитого теста, приправленное тонкими ломтиками ветчины, свежий сливочный сыр, персики, мускатный виноград, имбирные пряники, посыпанные специями из древесной коры, и маленькие лепешки, усеянные кусочками последних прошлогодних фруктов. Мешак обычно прихватывал с собой виски, Руфус – крепкий сидр, а София неизменно брала чайные принадлежности, аккуратно укладывая их в корзинку.

Одеяла расстелили на земле, мужчины развели костер, а после того, как кто-то из детей принес ей ведро воды из ручья неподалеку, София наполнила ею котелок и повесила над огнем кипятиться для чая. Затем женщины принялись нарезать салаты со своих огородов и выставлять их на стол вместе с прочими яствами, попутно отгоняя детишек, которые наперебой жаловались, что они слишком голодны для того, чтобы собирать ягоды. В конце концов каждый из них получил по лепешке вкупе со строгим наказом не возвращаться до тех пор, пока корзинки их не будут наполнены доверху. Детей неизменно предупреждали, чтобы они не увлекались поеданием ягод во время сбора, но все было бесполезно. Они набивали животы ежевикой, потом съедали обильный ужин на пикнике, а вечером жаловались на рези в желудке.