Джоан Рамос - Ферма [litres]

– Но Энджел сказала, она выздоравливает?

Голосом настолько хриплым, что она сама не знает, поймет ли ее госпожа Ю, Джейн рассказывает все: как узнала о Сегундине, как узнала, что Ата работает на госпожу Ю, об ушной инфекции у Амалии и о долгих неделях, когда не удавалось связаться ни с кем, чтобы справиться о здоровье дочери, – ни с Атой, ни с Энджел, ни с кем-то из общежития в Квинсе.

А затем о больнице, Ате и Рое.

Джейн не упоминает о побеге. Она не упоминает ни о Рейган, ни о Лайзе, ни о театре, ни о поездке в Нью-Йорк, а госпожа Ю не спрашивает.

Госпожа Ю говорит:

– О Джейн. Извините. Я не знала, что все так серьезно. Когда Эвелин отменила приезд Амалии, она только сказала мне, что неважно себя чувствует и не хочет вас беспокоить. – Она замолкает на мгновение, словно о чем-то напряженно размышляя. – И, я надеюсь, вы знаете: она послала вас ко мне, так как искренне верила, что «Золотые дубы» помогут улучшить вашу жизнь. И жизнь Амалии тоже.

– Ей не стоило мне лгать, – говорит Джейн, прижимая к лицу комок бумажных салфеток.

Госпожа Ю вздыхает:

– Оглядываясь назад, я понимаю, что это была не самая удачная линия поведения. Но в то время она считала, что так будет лучше. Вы просто должны верить, Джейн, что она действовала так исключительно в ваших интересах.

Джейн недоверчиво смотрит на нее.

– Как я теперь смогу кому-то доверять?

Госпожа Ю снова вздыхает. Она качает головой, и этот жест похож на выражение печали:

– Я вижу, что вы оказались в трудном положении. И что вас переполняло беспокойство за Амалию. И что вы чувствовали, будто вам не к кому обратиться… Но, Джейн. Вам оставалось совсем немного. А теперь…

Джейн сглатывает:

– Теперь что?

Госпожа Ю снова качает головой:

– Я просто не знаю.

Мэй замечает у официанта лысину. Когда он наклоняется, чтобы поставить поднос на оттоманку, у него на макушке поблескивает клочок кожи в форме Австралии. Он старше, чем кажется на первый взгляд.

– Вы давно здесь работаете? – спрашивает Мэй.

Насколько она помнит, его здесь не было, когда она руководила клубом.

Официант кладет чайные ложки так, чтобы они были перпендикулярны краю подноса.

– Нет, мэм. Это мой первый месяц.

– Поздравляю с хорошей работой.

У него сильный акцент, похожий на восточноевропейский. Мэй обычно советовала работникам с сильным акцентом посещать занятия по его устранению. Клиенты терпеть не могут, когда им трудно понимать, что говорит обслуживающий персонал. Зачем чему-то исправимому мешать карьере?

– Спасибо, мэм.

Мэй раздумывает, не порекомендовать ли такие занятия официанту, но он уже отвернулся, и она понимает, что просто пытается отвлечься от недавнего разговора с Леоном.

Она наливает себе чашку чая, залпом выпивает ее, потом наливает еще одну. Она почти не спала прошлой ночью, даже зная, что Джейн и Амалию благополучно поселили в отеле под присмотром координатора, и утром, встав с первыми лучами солнца, покинула свою квартиру еще до того, как Итан начал ворочаться в постели.

За годы работы с Леоном Мэй часто приходилось наблюдать, как он выходит из себя – характер у него вспыльчивый, и переход на крик служит своего рода изгнанием бесов. Но она никогда не видела, чтобы он был так взбешен, как прошлой ночью. Не то чтобы она могла его винить. Леон имеет полное право злиться. Мэй облажалась. Ее неспособность организовать строгий надзор и ее самодовольство поставили под удар не только ребенка мадам Дэн, но и их грандиозные планы по расширению деятельности «Золотых дубов».

К счастью, Леон видел ситуацию не совсем в таком свете – или, по крайней мере, сделал вид, что видит ее иначе. По какой-то причине (его привязанность к ней? ее смирение перед лицом его гнева?) он свалил большую часть вины на координаторов и на саму Джейн. Мэй знает, что едва избежала пули – ее репутация пострадала, но не была испорчена окончательно. Ее любимый профессор из Гарвардской школы бизнеса всегда говорил, что неудачу нельзя назвать неудачей, если она вас чему-то научила, и Мэй намерена извлечь урок на всю жизнь из случившегося, чтобы подобная катастрофа не повторилась вновь. Она переосмыслит политику посещения «Золотых дубов» и, наверное, введет послабления, особенно для хост, у которых дома остались маленькие дети. Или наоборот: возможно, она перестанет нанимать матерей, ибо их привязанность к своим детям всегда будет сильней, чем к чужим.

У Мэй звонит телефон. Леон собирается поговорить с мадам Дэн этим утром (в Азии сейчас вечер), чтобы обсудить события прошлой ночи. Он расскажет ей отредактированную версию, предложенную юридическим отделом: 84-я покинула «Золотые дубы» из-за чрезвычайной ситуации в семье, и координаторы в спешке забыли спросить разрешения у мадам Дэн, что является нарушением обязательств, однако не таким уж существенным по сравнению с полной историей. Но кто знает, как отреагирует Дэн? Богатые люди привыкли быть полными хозяевами в своих владениях. Даже малейшее предположение, что в «Золотых дубах» не полностью контролируют своих хост, может иметь ужасающие последствия.