Джоан Рамос - Ферма [litres]

– Но зачем тогда убегать? Она должна знать, что ее клиентка будет жутко волноваться.

Рейган подыскивает слова. Ей нужны подходящие и в правильной комбинации. И ей нужна «Келли», чтобы понять. Поговорить за них обеих с госпожой Ю.

– …вот какова Джейн, – настойчиво продолжает Рейган, беря Келли за руку. – Она очень беспокоится о своем ребенке. Вы знаете, что Джейн тоже мать?

– Ты думаешь, она отправилась искать свою дочь?

– Я… я не знаю, – медленно отвечает Рейган.

Как Келли узнала, что у Джейн девочка?

– Я знаю, что вы близки. Если бы тебе нужно было угадать… Как ты думаешь, куда бы она пошла?

Келли рассматривает ткань своей куртки и ведет себя так, будто ей все равно, ответит Рейган или нет. Но ей не все равно. Она буквально вибрирует от внимания, словно усики насекомого.

– Я думаю, Джейн сама не совсем ясно себе представляет, куда идти. Видите ли, она так давно не видела свою дочь и так беспокоится о ней. Амалия очень больна, – осторожно говорит Рейган.

Это хорошая мысль, представить дело так, словно Джейн не в себе. Гормональная нестабильность, стресс на позднем сроке беременности, страх за своего ребенка.

Будет ли этого достаточно, чтобы ее спасти?

– Что за болезнь? – спрашивает Келли.

– Ушная инфекция. Опять. Знаете, иногда она может дать осложнения на мозг. – Рейган демонстрирует уверенность, которой на самом деле не чувствует. – Вы должны понять, как подобная постоянная тревога за здоровье ребенка может сводить с ума. Ведь вы тоже мать.

Рейган бросает взгляд на Келли, и та отводит глаза. Впрочем, всего на секунду, а затем она снова в образе и встречает взгляд Рейган с невозмутимостью и теплотой.

– Конечно. Конечно, я понимаю.

– Так что она не может мыслить ясно, трезво и здраво, – продолжает Рейган с большей уверенностью. – Может быть, у нее тоже пищевое отравление. Как у меня. Вероятно, ей стало плохо где-то рядом с театром. Местность прочесали?

Келли поджимает губы, глядя на Рейган так, словно видит в ней что-то новое.

– Да.

– Кто знает, вдруг она вышла на улицу, чтобы прогуляться и подышать воздухом, потому что ее тошнило? А потом ее начало рвать, как и меня. Кто-то мог пригласить ее в дом и помочь, ведь она беременна. Я уверена, она скоро появится, – оживленно тараторит Рейган. – Как жаль, что вмешалась полиция. К чему привлекать лишнее внимание и раздувать интерес публики к этому делу?

Улыбка Келли меркнет.

– Я на твоей стороне, Рейган. Разве ты этого не видишь?

Не пошла бы ты, Келли .

– Я на твоей стороне, – повторяет она. – И на стороне Джейн, ведь она твоя подруга, а значит, и моя. Я только хочу помочь.

Значит, нас двое , думает Рейган, но ничего не говорит и внезапно чувствует себя обессилевшей. А еще ей становится грустно. Ее печаль настолько безгранична, что кажется, будто она в ней тонет. Ей грустно и за Джейн, и за Амалию, и за Аню, и за Тасю, и за Сегундину, и за двоюродную сестру Джейн, и за ее детей, и за маму, бедную маму со стертой памятью, такую одинокую.

Потому что ничего не изменится.

Рейган чувствует, как ее глаза увлажняются, и хватает кувшин, стоящий на столе рядом с ней, бормоча, что ей хочется пить. Но он тяжелый, и она проливает на себя воду, пытаясь наполнить полупустой стакан.

Келли вскакивает и вытирает живот Рейган бумажной салфеткой. Словно из ниоткуда появляется женщина с суровыми глазами, неся полотенце и чистый больничный халат.

– Я в порядке, – протестует Рейган, но женщина ее игнорирует и выдергивает пояс, державший полы халата Рейган запахнутыми.

Желая прикрыться, Рейган быстро скрещивает руки на груди, но женщина разводит их, просовывает в рукава нового халата и завязывает узлом кушак, словно Рейган ребенок.

Келли вздыхает.

– Я хочу, чтобы ты позволила помочь. Тебе и Джейн. Особенно Джейн. Ты-то приземлишься на ноги. А вот она… У нее не будет второго шанса. Это для нее не игра.

– Я никогда не считала это игрой, – отвечает Рейган.

Перед вращающимися дверями больницы стоят несколько человек. Бородатый мужчина с бледными руками курит сигарету и смотрит в небо. Другой, постарше, опирается на колонну, смеясь в трубку мобильного телефона. За ними сидит женщина в инвалидном кресле. Она все еще выглядит беременной, хотя уже родила. Каждые несколько мгновений она с тревогой поглядывает на детское автомобильное сиденье у своих ног, как будто пристегнутый к нему новорожденный малыш может каким-то образом из него выпасть. Джейн помнит себя на ее месте. Она точно так же поджидала Билли на этом самом крыльце.