Алекс Гарридо - Книга Дока [litres]

Док думал – кинется к нему, сгребет в охапку, лицом втиснется в лицо, будет кричать от счастья. Но не смог пошевелиться, и тоже стоял – молча, неподвижно, босой. И вода текла по полу от Клемса к нему и собиралась в лужу вокруг его ног, такая холодная, как будто с ледника.

Клемс чуть повернул голову и спросил через плечо, с усталой досадой в голосе:

– Когда ты уже оставишь меня в покое?

– Генератор инфразвука? Док, ты рехнулся.

Самый жаркий дневной час, тишина, только ветер тонко посвистывает в сухой траве. Там, впереди, под холмом – стадо слонов. Серые глыбы, привалившиеся друг к другу, почти застыли, только вяло колышутся, как тряпочные, складчатые треугольники ушей. Док еще раз обводит взглядом стадо: ну, хоть мелких нет, повезло. Маленький слоненок – нечто такое… Лучше жрать котят живьем, чем обидеть маленького слоненка.

– Ты точно рехнулся, – невесело усмехается Клемс. – Жрать котят…

– Я вслух сказал?

– Нет, у тебя на лбу написано.

– На лбу у меня каска.

– А под ней написано, я видел. Священное правило приличного человека: нельзя жрать котят живьем.

Док медленно выдыхает. Это вместо смеха, с которым у него сейчас туго. Деваться некуда, делать что-то надо, и лучше пожертвовать слонами, чем кем-то из своих. Неприятно. И черт его знает, этого Клемса, шутит он или всерьез, да и не сказал ничего особо умного. Но на душе легче.

– Давай построим генератор, – говорит Док и отползает к машинам. Свежеугнанные «виллисы», мощные звери, последнего выпуска, с турбированным двигателем. Вот уроды, всё-то у них в порядке со снабжением.

По ним стреляли, но не преследовали. Пока уроды не высовываются, до них не добраться, в этом-то и проблема. И высовываться они не желают, конечно. А время идет.

– Док, от него же голова лопается и кишки вылазят.

– Есть такое дело, – всё-таки улыбается Док. – А мы не очень страшный построим. У нас труб всего на пять метров. Но это как раз даст колебания в диапазоне, который слоны сами издают. От четырнадцати до тридцати с чем-то, если я не путаю. А у нас будет где-то так семнадцать. Это их точно раззадорит.

– Ты рехнулся.

– У нас тяжелого ничего не осталось. Нам их оттуда теперь никак не выкурить. А Енца и Ягу нужно вывозить, скорее. Я всё рассчитал. Должно получиться.

– Ну… да. Ладно, давай твою трубу строить. Иерихонскую. Ветер бы посильнее.

– Ничего, ветер удачный, главное – в правильную сторону, на нас. У слонов память знаешь какая? А мы здесь точно не в последний раз. Так что давай, следи за ветром, а я…

– Так хватит этого ветра?

– Компрессора точно хватит.

– Ах, вот зачем нам две машины.

– Точно. Давай, слоны уснули уже минут пять как – у нас полчаса максимум, и я бы хотел начать, когда они еще не совсем проснуться, чтобы уж…

– Угу. Это ты любишь – разбудить неожиданно и с огоньком…

– Клемс? – удивляется Док. На работе об этом ни слова, эй, но Клемс смеется.

– Да я о твоей манере вскакивать чуть свет: «Слушай, я такое придумал!» Или: «А давай махнем на море!» И так далее. Когда все нормальные люди еще спят, как у бога за пазухой. Ты точно ненормальный.

– Слонов разбудишь раньше времени, если не заткнешься, – морщась, чтобы скрыть улыбку, ворчит Док, хотя, ясное дело, голос Клемса едва громче дыхания. И Док ворчит так же тихо. А дело между тем спорится – соединить трубы, протянуть шланг от компрессора, все готово – проверять не будем, это уж как повезет, все равно мы даже ничего не услышим, а слоны должны почувствовать, если правду говорят, что они так общаются между собой. Док прыгает за руль второй машины – давай, Клемс!

– Когда ты уже оставишь меня в покое? – спрашивает Клемс голосом холоднее ледяной лужи под ногами Дока. Да полно, это уже и не лужа – настоящий ручей, откуда здесь столько воды, никакой ливень так не хлынет в окно, струи журчат, огибая ступни, свиваются, пузырятся. Я еще не проснулся, радуется Док, это всё еще мой ночной кошмар – про тот свет, вот и Стикс, я бреду по нему, так и должно быть, ведь в этом кошмаре Клемс мертв, а я хочу его обнять.

И понимает, что истинным является только одно из этих утверждений: Клемс мертв. И обнять его Док хотел бы, но не может хотеть. То, что смотрит на него сейчас из застывших глаз Клемса – не Клемс. Может быть, оно было когда-то Клемсом. Может быть, оно еще помнит об этом. Но ему уже всёмравно. И обнять это Док не хочет.

– Как же я устал, – говорит оно и шагает навстречу. – Отстань. Просто отстань.