Алекс Гарридо - Книга Дока [litres]

– Я не знаю, как это сделать. Я говорю, что я согласен – но не соглашаюсь. Я клянусь, что отпускаю тебя – но ты не исчезаешь, значит, я не отпускаю, так? Я не умею. Но я буду пытаться. Просто дай мне время. Клянусь, я хочу это сделать. Хотя я вру, я не хочу, я не могу этого хотеть. Но я хочу хотеть этого. Правда. Потерпи, пожалуйста. Если это хоть как-то зависит от меня… Если это вообще в моих… вообще в человеческих силах – я сделаю это. Я сделаю это.

Док понял, что не в силах даже произнести эти слова.

Клемс смотрел на него, и Доку показалось, что в его глазах не только усталость. Еще боль. И терпение. И – на миг это привиделось Доку, он моргнул, и всё прошло, но он видел, видел точно: сострадание. И он рванулся навстречу, рванулся к Клемсу, распахнув руки, чтобы обнять, сгрести в охапку, кричать от боли вместе с ним.

Но Клемс успел отступить.

– Ладно, – кивнул Док. – Тебе надо одеться. Я должен ехать на базу. Давай, поехали со мной.

Клемс подошел к машине слева.

Док чуть не столкнулся с ним у дверцы – настолько не ожидал такого поворота. Не то чтобы они не менялись местами, но посадить мертвого за руль – слишком далеко за границей абсурда. Так далеко Док еще не был готов зайти.

– Всё-таки давай сегодня я.

Клемс постоял неподвижно, даже лоб сморщил, как будто что-то обдумывая – может ли оно думать, задался вопросом Док, – и отступил безмолвно. По крайней мере, он больше не повторял непосильную для Дока просьбу, это уже облегчение.

Выехали – в грохочущий ливень, то и дело подсвечиваемый вспышками в черном небе.

– Светопреставление, – сказал Док.

Неловко было совсем молчать теперь, когда он признал за ходячим мертвецом человеческие свойства и права. С Клемсом они не молчали бы, это уж точно. Но и говорить – о чем тут говорить? А если в ответ снова – бесконечно усталый голос с невыполнимой просьбой?

Что я не сделаю для тебя? Попроси меня пройти по воде, попроси дышать огнем. И не сделаю. Провалюсь, погибну. Или этого ты и просишь?

– Клемс, послушай. Через три километра мост, может, газ в пол – и вперед, и на середине вправо, протараним ограждение – и полетели! По такой погоде и не рыпнутся спасать, там глубоко, дело верное. Это поможет? Я серьезно.

Клемс посмотрел молча – ей-богу, как на дурака. Док и не думал, что это способно так смотреть.

– Спасибо, что молчишь.

Ты просишь не умереть для тебя – это хоть сейчас. Ты хочешь, чтобы я жил, – и тебя не держал. Разве я могу тебя держать? Руками держал – не удержал, а теперь-то, когда и не прикоснуться к тебе?

– Что-то здесь не так, – хмуро резюмировал Док.

Клемс – или все-таки не совсем он? – не ответил, и дальше они ехали молча.

– Теперь здесь всегда четверг, как ни приди… Или это только мне так везет? – проворчал Док, заглянув в библиотеку. Там было темно, только на одном столе светилась лампа, да слабо мерцала водяная тьма за окном. За столом сидел сутуловатый брюнет. Он обернулся, помахал рукой.

– И тебе привет! Сразу ко мне пойдем – или сначала о погоде?

– Давай к тебе. Если у тебя можно кофе выпить. А то у нас сегодня завтрак не задался.

– У всех? – удивился брюнет.

– Ну, можно сказать, только у меня, – уточнил Док.

– Есть печеньки, – гостеприимно улыбнулся брюнет.

– У дрессировщиков всегда есть печеньки, – огрызнулся Док.

Брюнет покачал головой.

– Ты чего такой… дерганый?

– Пойдем к тебе, там скажу.

– Ок.

– Пойдем, – сказал Док Клемсу и пропустил его вперед. Клемс пошел, но то и дело оглядывался, как будто боялся, что Док отстанет, захлопнет дверь, сбежит. Боязливое злорадство и жалость, болезненная, как судорога в мышце. Что же меня надвое рвет, когда же это кончится, устало подумал Док и обогнал Клемса, вошел в кабинет первым. Сел на диван, подвинулся вбок – чтобы места хватило на двоих. Задрал подбородок, требовательно посмотрел в глаза хозяину и спросил напрямик:

– Кто ты?

Хозяин кабинета распахнул глаза – почти незаметно стало, что они разные, один шире, другой длинней. У всех так, но не заметишь, если не приглядываться. А у этого в глаза бросается, притягивает взгляд. Не уродство, даже наоборот. Просто странно. Но сейчас он так широко раскрыл глаза, что разницы не видно.

– Извини, – чуть двинул плечами. – Я не понял, что ты имеешь в виду.

Док глянул на Клемса, скорее по привычке, вздохнул, переформулировал задачу:

– Ладно, давай с другой стороны. Кто я?

– Возможно, на меня неблагоприятно влияет погода, – развел руками хозяин кабинета. – Но я не понимаю сути твоих вопросов. Ты в каком смысле спрашиваешь?