Алекс Гарридо - Книга Дока [litres]

– А откуда ты знаешь об этом Рее и его истории?

– Я же говорю: я там был. И попытался рассказать тамошнему специалисту про все это, – Док снова обвел рукой сидящих рядом с ним. – А он вызвал команду, и меня упаковали. Но я оттуда ушел, а Рей остался.

– Не так быстро, Док. Пожалуйста. Мне важно понимать тебя. Я спрошу?

– Да, конечно, я же сказал, спрашивай всё, что хочешь.

– Рей остался там, в госпитале, так?

– Да.

– В самом начале ты сказал, что Рей тоже здесь.

– Ну-ну, – саркастически сказал Рей. – Кто-то старался излагать максимально ясно. Я бы тоже запутался, хотя я сам по уши в этой истории.

– Не встревай, а? – попросил Док. – Я и сам сейчас запутаюсь. Извини, Гайюс, я… Это я с Реем, собственно. Физически, то есть телесно, он остался там. Но ты же сам понимаешь, что ему сейчас делать в том теле? Вот он и… эвакуировался.

– Эвакуировался… – повторил Гайюс.

– Ну ты сказал! – фыркнул Рей. – Цицерон! Демосфен! Не побоюсь этого слова – Сократ!

– Сам говори, если такой умный! – рявкнул Док. – Извини, это я не тебе. То есть, не Гайюсу. А тебе. О господи, что я несу.

– И скажу. Давай, просто повторяй за мной. Давай.

– Ладно. Сейчас. Гайюс, сейчас будет говорить Рей. Я просто повторяю его слова.

Гайюс кивнул: слушаю.

Док сглотнул, откашлялся.

– Он говорит… Ну что тебе еще не нравится? Ладно, без ремарок, от первого лица. Извини.

– Я Рей. Я сейчас здесь и там. И я не хочу туда смотреть, не хочу видеть, что они со мной там сделали. Может быть, это еще не конец. Может быть, потом можно всё поправить. Не знаю. Пока не хочу об этом думать. Я пока здесь. Просто потому что мне больше негде. И еще потому, что я люблю Клемса. А он умер. И вот этот сумасшедший – да, это он сумасшедший, а не я… Я-то сдался. А этот… В общем, если я могу ему пригодиться, помочь, просто быть рядом – я здесь. И если он доверяет тебе, Гайюс, я тоже доверяю тебе. Вот, просто. Просто теперь ты знаешь.

– Спасибо, – сказал Гайюс. – Теперь я знаю.

– У меня всё.

– Ок. Тогда я продолжу с Доком.

– Да, Гайюс, – откликнулся Док. – Я у тебя не слишком много времени отнимаю?

– Вас же вон сколько.

– Ты серьезно?

– Как всегда. Можно, я еще спрошу? Ага, спасибо. Кто такая Рыжая?

Док кивнул, собрался с мыслями, и начал говорить.

– Мадлен сейчас держит ее на руках. Ей пришлось родиться заново. Так она хотела. Так получилось. Она теперь мальчик. А была девочка. Я так и не увидел ее большой, только игрушкой. Может быть, теперь увижу. Если она выдержит все эти перипетии, таскания с места на место, по ночам, под дождем, по больницам и секретным базам… Что мы с ней делаем, а?

Док обхватил голову руками.

– Ничего, ничего, – улыбнулась Мадлен и прижала младенца к себе. – Всё она выдержит, и не такая уж я безбашенная – я за ней присматриваю. За ним. Блин, как всё запуталось…

– И есть еще третья, – вздохнув, сказал Док. – Ее зовут Зигмунда Фрейда. У нее вместо лица – раскрашенный мексиканский череп, она умеет танцевать.

Дверь открылась, и она вошла.

– Привет, – сказал Док. – А я сегодня хотел умереть.

Калавера молча показала ему фак.

– Как оно у тебя… сложно и надежно, а, Док, – сказал Гайюс. – Ты. Другой ты. Один из вас сумасшедший, каждый уверен, что не он. Твой мертвый возлюбленный. Любовь. Жизнь. Смерть.

– Что ты сказал? – сощурился Док. Последние слова Гайюса словно соскользнули мимо его сознания, как капли воды по стеклу – и видно, и не дотронуться.

– Я сказал: любовь, жизнь у нее в руках, смерть, – повторил Гайюс.

– Док, – очень тихо и тяжело произнес Рей. – Клемс. Посмотри на его руку. На правую.

Док посмотрел.

На правой руке Клемса, чуть выше запястья, так знакомо белел тоненький – с ниточку – рубец.

– Это твой, – негнущимися губами сказал Док. И почувствовал, как внутри него Рей похолодел, осознавая, что это его Клемс сегодня стоял в ледяной воде мертвой реки, бился в закрытую стальную дверь, шел рядом, неукоснительно соблюдая неписанный закон – ничейное пространство между живым и мертвым. Это его Клемс. Это его.

Вот почему Гайюс не видит его, подумал Док. Повернулся, чтобы сказать, и увидел медленно расширяющиеся глаза Гайюса, его ползущие вверх брови. Видит, понял Док. Он нас видит. Он видит нас всех.

– Ух ты, клевер! – обрадовалась Магдалена, сбросила туфли и пошла по кудрявой траве, шевеля пальчиками, обтянутыми желтым фильдеперсом.

– Разуйся, – посоветовала Зигмунда.

– Я уже.