Ирвин Уэлш - Эйсид-хаус [сборник litres]

Ронни успел убиться в хлам, когда мы все встретились в Горги-Долри в «Ойстер-баре». Абсолютно типично для этого урода. Он держался на ногах, но постоянно высовывал язык, облизывая губы, и таращил глаза, словно его хватил удар. Я немного злился оттого, что так попал. Мы с Олли долго трахались днем, и мои липкие от наших соков гениталии жутко болели. В душ я залезать не стал, не люблю лишний раз мыться. После секса мне всегда было не по себе, всегда хотелось одиночества. Мы покурили гаша, и это было хорошо, но потом я сел на измену: на хрена вообще в баре столько народу, что это они меня все обступили?

Я ничего не сказал там, не вымолвил ни слова даже в такси по дороге в Клермистон. Тина и Олли трещали без умолку, игнорируя меня, пока Ронни тупо таращился в окно. Я услышал, как он сказал, обращаясь к водителю: «Клермистон, приятель», хотя мы уже были на полпути. Водитель не обратил на него никакого внимания, ровно как и все остальные. Ронни продолжал шептать: «Клермистон, приятель» – и между вздохами сдавленно хихикал. Этот козел начал меня доставать.

– Попытайся вести себя прилично, – прошипела мне Олли, заметив мой мрачный взгляд, когда мать Тины открыла нам дверь.

Визит сразу не задался. Рон немедленно рухнул на диван и запрокинул голову, обозревая комнату одним глазом. Я сел рядом с ним, Олли рядом со мной, а Тина устроилась у наших ног. Ее отец сидел в кресле перед телевизором, а мать выставила на стол какие-то напитки и легкую закусь. Потом села в другое кресло и закурила сигарету. Телевизор был по-прежнему включен, привлекая, похоже, все внимание Тининого отца.

– Не стесняйтесь, – пробормотал он, – мы в этом доме по-простому.

Я схватил самосу [64] Самоса – жаренный во фритюре треугольный пирожок с овощами, блюдо индийской кухни. и пару булочек с сосиской. От дури, выкуренной с Олли после нашей затяжной ебли, нестерпимо пробивало на жрачку.

Ронни начал клевать носом, но Тина толкнула его в бок, и он, дернувшись, очнулся. Ее отец был совсем не впечатлен. Я должен был молчать в тряпочку и получать удовольствие, но мне спокойно не сиделось.

– Вторая смена, – глупо сказал я, – вот в чем проблема, да, Рон? Вторая смена. Со второй смены возвращаешься натуральным зомби.

Ронни выглядел обескураженным; да что там – умственно отсталым.

Отец Тины резко бросил ей:

– Ты вроде говорила, что он не работает?

– Да так, ходит иногда со мной за компанию, – вмешался я. – Работа не бумажная, ничего такого. Налаживаем дымоуловители. Со всеми этими пожарами в новостройках, многие захотели сейчас поставить уловители. Мы обслуживаем муниципальные дома престарелых, понимаете? Долгие смены.

Отец Тины вялым кивком поблагодарил за разъяснение. Тина, ее мать и Олли несли всякий вздор о распродажах, а отец задремал. Ронни вскоре опять откочевал в сонное царство. Я просто сидел, обжирался, скучал и очень хотел покурить гаша. Этот вечер казался самым худшим за всю мою жизнь. Я возликовал, когда мы собрались уходить.

Мы доехали на такси до Долри, и Олли изъявила желание пойти домой потрахаться. Я же хотел пойти в «Райри» и напиться. Мы поругались и отправились каждый своей дорогой. В пабе я встретил Рокси и КУРСа. Последний собирался встретиться с одной бабой в «Пеликане».

– Присоединяйтесь, – предложил он.

– Может быть, позже, – сказал я.

Мне срочно надо было засосать пинту. И не одну. КУРС покинул нас. Мы с Рокси неплохо вдарили по пиву, даже ни разу не упомянув о Слепаке.

Через некоторое время мы решили отправиться в «Пеликан». На дверях стоял зачуханный мудак студенческого вида и не пускал нас внутрь, но, к счастью, оттуда вышел Рэб Эддисон и помог нам пройти. Он сурово глянул на этого дрочилу, и бедный урод чуть не обосрался от страха. Рокси и я вошли внутрь, как герцог и герцогиня Вестминстерские.

Клуб был забит под завязку, и мы не видели КУРСа, лишь слышали, как он зовет нас:

– РОКСИ! БРАЙ!

Глянув туда, откуда неслись эти крики, я разглядел только улыбавшуюся мне огромную толстуху. Она была невероятно вульгарна, с красным оплывшим лицом, которое тем не менее казалось очень добрым и симпатичным. Голова КУРСа высунулась у нее из-под мышки. Тут я осознал, что он сидит у нее на коленях.

– Это Люсия, – сказал он, отхлебывая из кружки.

– Привет, Люсия, – сказал я.

Люсия повернулась к КУРСу.

– Ты хотел, чтобы я отсосала и у твоих друзей, да? – спросила она пронзительным возбужденным голосом.

Ответ КУРСа я не расслышал.