Хэрриет Эванс - Место для нас [litres]

Карен налила себе вина, села и стала в уме прокручивать план на завтра. Ей нужно было рано встать и выехать восьмичасовым поездом из Бристоля в Бирмингем на конференцию. Деловой костюм висит в гостевой комнате. Сэндвичи, чтобы перекусить в поезде, лежат в холодильнике. Презентация защищена паролем и загружена на ноутбук. Замечания Рика распечатаны. Карен любила порядок. Любила и профессиональные вызовы, любила на них отвечать. Лайза, ее лучшая подруга из времен жизни в Фромби, всегда говорила, что Карен создана, чтобы иметь детей.

«Ты – самый организованный человек из всех, кого я знаю, – сказала она в последний раз, когда Карен ездила домой. – Ты бы отлично справлялась с… ну, пусть будет Меган, ладно? Ты бы отлично справлялась с детьми, хотя тебе пришлось бы не сводить с них глаз, все готовить утром. Ты бы знала, как это делается – одного засунуть в ванну, второму налить чай… Нет! Найелл, немедленно прекрати, чудище маленькое! Ты меня достал, слышишь?.. Правда, Карен, ты стала бы отличной матерью… Есть такие планы?»

Есть ли планы? Есть ли планы? Карен отлично запомнила пытливое, немного лукавое выражение лица Лайзы. Так смотрят на бездетных женщин все мамочки – так, словно бездетная подружка должна понять, каково это – иметь детей. Понять – притом что они и близко не догадывались, как это восхитительно, естественно и ответственно. Вскоре после этого разговора Карен уехала, однако никак не могла забыть тепла, создаваемого беспорядком и обилием случайного в жизни Лайзы. Ее бунгало у моря, горы сломанных игрушек и рваной, ненужной одежды. Жутковатые детские рисунки, раскиданные повсюду. Дурацкие магнитики на холодильнике, типа «Лучшая в мире мамочка», и всякое такое. Но при всем том это был дом – уютное, надежное и гостеприимное место. Раскладывая маленький обеденный стол, Карен размышляла о своей жизни с Биллом. Она не могла представить, каким образом любое число безруких кукол и деталей «Лего» сможет создать в их коттедже домашнюю атмосферу.

Родители Карен развелись, когда ей было десять лет. Она и ее мать с ума сходили по чистоте и порядку, и ничто не радовало их сильнее, чем возможность повозиться у плиты. После того как мать Карен, миссис Бромидж, в первый раз побывала в Винтерфолде – незадолго до свадьбы Карен и Билла, – по дороге домой она крепко сжала руку дочери. «Боже, камин! – проговорила она в тоске. – Неужели он их не нервирует? Это же горы пепла! Почему не купить электрический камин с эффектом угольков? Или не перейти на газ?»

Карен часто думала о том, что разница между ее миром и миром Винтеров состояла в том, что она предпочитала газовое отопление, а в Винтерфолде массу времени тратили на то, чтобы разводить и поддерживать огонь в огромном камине в гостиной. Но своей матери она об этом не сказала: следовало хранить верность этой странной семье, в которую ей предстояло войти. Тем не менее она заранее удостоверилась в том, что камин в доме Билла газовый.

«Новые коттеджи» представляли собой ряд из четырех богаделен рядом с церковью. Один из этих домиков Билл приобрел после своего развода. За пару месяцев до свадьбы Карен, по договоренности с Биллом, декорировала дом на свой вкус, чтобы он стал немного более современным – чуть менее похожим на жилище людей, которые надевали нейлоновые ночные сорочки и от которых пахло туалетной водой «Английская лаванда». Карен перевезла сюда свои вещи – те, которые не переехали раньше – из однокомнатной девичьей квартирки в Бристоле. Хотя места для них фактически не было. В самый первый вечер в своем крошечном доме они ели готовую китайскую еду и запивали белым вином, сидя на одеяле, расстеленном поверх нового светло-кремового ковра, поскольку новый диван еще не привезли. Билл тогда сказал: «Если появится что-то еще или кто-то еще, придется нам поразмыслить о пристройках, да?»

Он произнес эти слова так, как умел только Билл – с легкой шутливостью, сдвинув брови, – и Карен не могла толком понять, насколько он серьезен. А когда полтора года спустя Карен сказала: «Я уже год не принимаю противозачаточных таблеток, Билл… Разве не странно, что ничего не происходит?», муж только улыбнулся и ответил: «Думаю, сразу не получится. Тебе тридцать один, а я стар. Мне уже пятьдесят!» И потом он постоянно повторял: «Сразу не получится». Со временем Карен смирилась – как смирилась с очень многим за время их супружества. Билл был закрытым, как двустворчатый моллюск. Совсем как его мать. Карен нравилась Марта, всегда нравилась. Но она ее не знала. Просто понимала, что за спокойным фасадом кроется что-то – какая-то тайная буря.