Хэрриет Эванс - Место для нас [litres]

Тогда Флоренс тоже убежала – через лес перед домом. Этим лесом порос холм, через него дорога вела в деревню. Колючки ранили худенькие ноги, но она бежала и бежала. В конце концов она добежала до церкви и рухнула на землю на кладбище – спряталась за надгробьем, изображавшим фигуру ангела. Ангел стоял над могилой ребенка, умершего много лет назад.

Флоренс было девять. Она еще ни разу не уходила так далеко от дома и не знала, как вернуться назад.

Нашел ее отец ближе к вечеру. Флоренс сидела, подтянув коленки к подбородку, и тоненьким голоском пела песни Гилберта и Салливана, чтобы не слышать, как стучат зубы в холодных весенних сумерках. Отец присел на корточки и положил испачканную чернилами руку на голову каменного ангела.

– Кто это тут у нас? Моя малышка Фло? – Его голос звучал весело, но немного напряженно. – Детка, мы тебя искали. Нельзя так убегать.

Флоренс уставилась на лишайник на старом камне.

– Дейзи сказала, что вы – не мои мама и папа.

Дэвид перестал гладить ее по голове и в удивлении замер.

– Что она сказала?

– Она сказала, что вы – не мои мама и папа, что мои настоящие мама и папа от меня отказались и поэтому я не такая, как все вы.

Отец бочком, словно краб, придвинулся к ней.

– Милая моя… Ты ей поверила? И поэтому убежала?

Флоренс кивнула.

Потом отец долго молчал, и Флоренс испугалась. Ей стало намного страшнее, чем тогда, когда Дейзи говорила ей все эти страшные слова. Она боялась, что отец скажет: «Да, это правда. Я не твой папа».

Она до сих пор помнила то чувство, ту черную дыру страха – сейчас у нее отнимут человека, которого она любила больше всего на свете. Страха, что Дейзи права.

Отец обнял ее и прижал ее голову к своей груди. Флоренс услышала, как часто он дышит. И затаила дыхание. « Пожалуйста. Пожалуйста, пусть это не случится. Пожалуйста… »

Прошло несколько мгновений, и он прошептал ей на ухо:

– Какая чепуха! Ты же знаешь: ты намного больше моя дочь, чем она. Только не говори никому, что твой старый папа сказал такое, ладно?

– Нет, не скажу, – отозвалась Флоренс и заговорщицки улыбнулась отцу.

А потом Дэвид протянул ей руку.

– Пойдем? Мама испекла лимонный пирог. Она ужасно волновалась за тебя. Мы все волновались.

Флоренс встала и отряхнула сырую черную землю с передника и колготок.

– Дейзи не волновалась. Она меня ненавидит.

– Только что умер Уилбур. Она очень сильно переживает. Давай все посочувствуем ей. У нее нет того, что есть у нас.

Единственный раз отец признал это по-настоящему, и Флоренс это запомнила навсегда.

– Пора возвращаться домой, Фло.

Они медленно пошли по дороге к Винтерфолду, а у ворот отец произнес:

– Пусть это все останется между нами, ладно? Ты будешь вести себя с Дейзи так, словно она ничего такого тебе не говорила. А если скажет что-то такое, пусть придет ко мне, и я ее приструню.

Флоренс кивнула. Когда отец сердился, его можно было испугаться. Флоренс потом гадала, не сказал ли он что-то Дейзи, потому что она пару месяцев к ней не приставала – до следующего раза, до случая с осиным гнездом. Флоренс едва не погибла, но она прекрасно поняла, что обвинить в случившемся Дейзи никак не выйдет. Дейзи была не дура. Она всегда точно знала, когда напасть.

Через какое-то время Флоренс остановилась и без сил рухнула на расписанную граффити скамью на старой площади. На этот раз никто за ней не придет и не заберет ее домой, не скажет, что все чепуха и вранье. Никто не скажет ей: «Все они ошибаются, а ты права».

Флоренс почувствовала, что отец сказал ей неправду. Дейзи в таких делах не ошибалась. И когда она больно схватила Флоренс за руку и прошипела: «Ты, ублюдочная сиротка, никому не была нужна, вот они и вытащили тебя из навозной кучи, младшая сестренка, а иначе осталась бы ты в детском доме», Флоренс ей поверила. Она понятия не имела, откуда это известно Дейзи, но та знала, как находить потайные места, как подслушивать секретные разговоры и как хитро себя вести – так, чтобы добиваться желаемого.

И тут Флоренс, сидя на скамейке посреди пустых бутылок от воды «Peroni» и сигаретных окурков, под прохладным ветром, охлаждавшим вспотевшее тело, вдруг поняла, что теперь все точно так же, как было раньше. Она снова себя обманывала.

Фло сидела, обхватив голову руками, и думала о том, не всегда ли в глубине души она понимала, что в какой-то момент ей придется вернуться домой и вновь встретиться лицом к лицу с правдой.