Хэрриет Эванс - Место для нас [litres]

Кэт от возмущения широко раскрыла рот.

– Да-да, так и есть. Паршивый ты полевой игрок!.. Ладно, за работу.

Дело было даже не в том, что они флиртовали. Просто они были совершенно счастливы, полностью поглощенные друг другом.

Два дня спустя Карен зашла на почту и увидела их возле прилавка. Они выбирали семена из каталога. Сидели, склонив головы над картинками, и рассуждали, почему один сорт тимьяна лучше другого и хватит ли на огороде места для щавеля. «Кому нужен щавель? – подумала Карен. – Кто его вообще ест?»

Ощущая себя мисс Марпл, расследующей деревенскую тайну, Карен кашлянула, и эти двое обернулись, чтобы извиниться, если кому-то помешали. И увидели ее.

– Привет! – с лучистой улыбкой воскликнула Кэт. – Вау, кофта отменная! Жаль, я так не модничала, когда была беременна.

– О, привет, Карен, дорогая, – вскочил Джо. – Все хорошо?

– Все отлично.

Она холодно кивнула Сьюзен, а Сьюзен смущенно заерзала на стуле за прилавком.

– Скоро освобожусь, – заверил Джо. – Принесу тебе чего-нибудь к чаю, да?.. Кэт, мне бы хотелось попробовать посадить немного вот этой вербены. Или сейчас не время покупать кустарники?

– С них мы и начнем. Если, конечно, наконец построим теплицу. – Кэт рассмеялась. – Наверняка она развалится при первом порыве осеннего ветра. Сьюзен, как думаешь, Лен нам поможет? Ведь это он строил теплицу в Стоук-Холле?

– Да, и она получилась здоровенная. Хозяева очень ею довольны!

– Ну что ж, можно сказать, вопрос решен. – Кэт облокотилась о прилавок. – Попозже зайду с ним поговорить. И будешь выращивать кабачки и всякое такое – что твоей душеньке угодно, Джо. – Она повернулась к Карен. – И ребенок сможет есть домашние овощи и зелень.

«О боже, домашние кабачки. Ненавижу кабачки, – подумала Карен. – И не собираюсь становиться одной из тех мамочек, которые с утра до ночи все превращают в пюре. Для этого есть супермаркеты».

И все же она улыбнулась Кэт, не в силах противиться ее заразительному энтузиазму.

– Лучше вырасти побольше сэндвичей с беконом, Кэт, дорогая, а я тебе помогу их выкопать.

– Договорились.

Кэт кивнула, а Джо похлопал ее по плечу.

– Так как насчет вербены, Кэт? Мне бы хотелось добавлять ее в приправу к рагу из ягнятины. Очень деликатно, конечно, – надо посмотреть, как пойдет.

Кэт повернула голову и улыбнулась Джо. Карен снова слегка замутило.

– Конечно. Давай выберем подходящую.

– Хорошо.

Джо начал заполнять бланк заказа.

Он даже не смотрел на Кэт, когда разговаривал с ней, – так, как внимательно, участливо и нервно смотрел на Карен, когда спрашивал у нее, как дела или чего ей хочется. Он вел себя с ней так, словно она – китайский фейерверк с непонятной инструкцией, напечатанной иероглифами, и этот фейерверк может внезапно взорваться.

Карен вышла, хлопнув дверью. Звон обшарпанного колокольчика ввинтился дрелью в ее усталую голову.

Карен о многом не знала. Она не знала, сознает ли Джо, что влюблен в Кэт. Сознает ли это Кэт. Она не знала, где ей рожать; прежде она планировала ехать в больницу в Саутпорт. Она не знала, что ей делать потом, как она будет одна растить ребенка. Она не знала, захочет ли Билл даже разговаривать с ней, да и стоит ли пытаться с ним заговорить. Она была почти уверена, что он ответит «нет». Ей хотелось, чтобы он боролся за нее. А он решил ее отпустить. Она не знала почему и не знала, как теперь спросить его об этом. Дни казались все более и более долгими, и она все чаще думала о многом, что бы ей хотелось сказать ему.

«Я думала, что у нас не может быть детей.

Я думала, что ты меня больше не любишь.

Мне очень, очень жаль, что твоего отца не стало. Я тоже его любила».

Лишь в двух вещах Карен не сомневалась. Во-первых, она не была влюблена в Джо, а он – в нее, и тянуть дальше уже совершенно нечестно. Он был добр к ней, однако настала пора ей повзрослеть и взять на себя ответственность.

Во-вторых, надо уехать отсюда и дать им свободу, потому что сам Джо ее не оставит. Если она не уедет сейчас, пока дитя еще не родилось, то застрянет здесь надолго. И будет сидеть наверху, в квартирке над пабом, с орущим младенцем на руках и прислушиваться к звукам радости, к звукам текущей внизу жизни.

Настало время уходить.

Боль усилилась. Карен еще раз позвонила в диспетчерскую таксомоторной компании.

– Вы могли бы передать водителю, что мне понадобится помощь с багажом? И еще…

Она сдавленно вскрикнула и наклонилась над кроватью, тяжело дыша. По лбу стекали струйки пота.