Хэрриет Эванс - Место для нас [litres]

– Это ты о чем? Чего ты не знаешь? – спросила тетя Джем, нервно облизнув пересохшие губы. В ее глазах застыл холодный страх.

Дэвид ответил, глядя в пол:

– Он выбил ей два молочных зуба. Так ведь не должно быть, тетя Джем.

– Ой, боже… – пробормотала Джем.

С начала войны в каждом доме с кем-то что-то стряслось. У кого-то дочку убило во время авианалета, у кого-то сын пропал в Бирме или во Франции. У кого-то отца в тюрьму посадили за избиение детей. А у кого-то мать судили за кражу из разбомбленного дома. Война всех изменила. Теперь, увидев на улице мертвую собаку, ты просто проходил мимо. Может быть, все еще могли вернуться к тому, как жили до войны… вот только Дэвид не мог вспомнить, какая она была, жизнь до войны. Все чаще и чаще в памяти всплывало лишь прикосновение ее волос, когда она сидела рядом с ним за пианино, да звучание ее голоса, когда она напевала ему среди ночи. Она любила Гилберта и Салливана.

Дэвид старался не думать о матери, не вспоминать, какой она была, когда с улицы донеслись крики. Кто-то выругался. Женщина проорала:

– Будь ты проклят и катился бы ты в ад, Томми Дулан! Мерзавец ты…

– Идет! – прошептала Кэсси, сев прямо на полу – тоненькая как тростинка. А глаза у нее стали огромные, как блюдца. – Идет домой.

Тетя Джем сглотнула слюну, сделала глубокий вдох и что-то пробормотала еле слышно. Дэвид разобрал только имя матери. И тут у Джем покраснели краешки ноздрей, и она вскочила.

– Слушай меня, Дейви… Слышишь? Уходи отсюда!

– Вы о чем, тетя Джем?

– Сматывайся отсюда, вот о чем! – Она обхватила руками его шею, повернула лицом к себе. – Вас обоих я забрать не могу. Уж прости. Не могу. Понимаешь, да?

Он не понял, но кивнул. Джем стала тверже, как только приняла решение.

– Сид ни за что не согласится. Одному богу известно, как я Кэсси в дом приведу, но я это сделаю. Ничего, смирится. А потом и привыкнет. А если я с вами обоими заявлюсь, он меня как пить дать из дома выкинет. О, Эмили, моя дорогая, прости меня! – Она подняла голову, тихо всхлипнула и погладила худенькое плечико Кэсси. – Пойдем, детка. Мы уходим.

Кэсси непонимающе уставилась на тетушку.

– А чего это?

– Я забираю тебя домой. Ко мне домой. Только надо уйти быстро и тихо. Не хочу, чтобы твой папа нас услышал. – Она присела на корточки – Хочешь пожить у тети и дяди?

Кэсси посмотрела на брата.

– А Дейви?

– Со мной все будет хорошо, – сказал Дэвид. – Я же в колледж поступаю. Так что долго тут не задержусь.

Том Дулан остановился на улице – с кем-то переругивался. Дэвид его видел. Он еле держался на ногах, стоя у изгороди, правая рука болталась из стороны в сторону, словно простыня на ветру.

«Я его прикончу, – думал Дэвид, – если этого не сделает кто-то другой».

Кэсси строптиво скрестила руки на груди и повернулась к тетке.

– Хочу тут остаться, с Дейви.

– Нет, Кэсси, милая, – жалобно произнесла Джем. – Тебе надо отсюда уйти. Пора уходить, понимаешь?

– Кэсси, – вмешался Дэвид, – я скоро уеду в колледж. У меня планы есть. Ты мне не нужна, слышишь?

Кэсси уставилась на брата и сунула руки в карманы. Так она делала, когда принимала решение.

– Не хочу уходить. – У нее задрожала нижняя губа. – Хочу оставаться тут, с тобой. Ты же говорил, что мы с тобой вместе, что ты и я против всех других. Ты вот как говорил.

Да, он постоянно повторял эти слова, когда падали бомбы и приходили мародеры, когда отец являлся домой среди ночи, а они прятались в простенке, где стояла кровать Дэвида, и когда у них не хватало еды, и когда было страшно и холодно, и одиноко. Он все время ей это твердил.

Дэвид крепко зажмурился. Он сказал себе, что ему будет проще заботиться только о себе самом, и надо в это поверить. Он несколько раз повторил эти слова мысленно, открыл глаза и сжал запястье сестренки.

– Послушай, Кэсси, я не хочу больше с тобой жить. Надоела ты мне. Так что лучше выметайся и живи у тети Джем. Там о тебе позаботятся.

Кэсси ухватилась ручонками за рваную рубаху Дэвида. По ее худенькому личику было видно, что она потрясена до глубины души.

– Ты же говорил – ты и я одна семья! Ты же вот как говорил, Дейви!

– Говорил, говорил… Врал я все. Так что топай давай.

Он вытянул руку и как бы равнодушно прикоснулся к ее светлым кудряшкам. В последний раз. « Мы с тобой одна семья» .

Глаза Кэсси были полны отчаяния и тоски. А потом она отвернулась.