Хэрриет Эванс - Место для нас [litres]

– Да, она там. Пожалуйста, проходите наверх, – с улыбкой сообщил Джим, сунул в карман телефон и открыл обшарпанную черную дверь. – Я вас провожу.

Люси обнаружила Флоренс на втором этаже, в маленьком ресторанчике с тускло-желтыми стенами. Посетителей было очень мало. Флоренс сидела за большим столом, вокруг были разложены бумаги, она что-то торопливо и сердито писала на листе, а рядом с ней на тарелке лежал недоеденный рисовый блинчик «доса».

– Привет, тетя Фло, – громко произнесла Люси.

Она не была уверена, услышит ли ее Флоренс.

– Флоренс, – окликнул ее Джим. – Это твоя племянница. Я ее на улице встретил. Люси.

Флоренс оглянулась, сдвинула сползшие очки на переносицу и улыбнулась.

– Привет, милая. – Она неуклюже, крепко обняла Люси. – Так ты знакома с Джимом?

– Нет, Флоренс, – терпеливо проговорил Джим. – Я с ней на улице встретился. – Он потянул вниз дужку очков и стал немного похож на Эрика Моркама [101] Джон Эрик Бартоломью, кавалер ордена Британской империи (1926 –1984), известный под своим сценическим псевдонимом как Эрик Моркам, британский комик, выступавший в комедийном дуэте «Моркам и Уайз» с Эрни Уайзом. Носил очки в толстой оправе. . – Я забыл спросить: ты к ужину вернешься?

– Нет. Томас хочет устроить мне интернет-конференцию с юристами.

– А меня Хесус позвал на солнышке погреться.

– Молодец, – сказала Флоренс и откусила кусок лепешки.

– Я тебе возьму немного запеканки навынос, пойдет?

– Просто восторг. А я оставила в кухне на столе номер «Лондонского книжного обозрения», кстати. Погляди. Насчет Гомбрича они совершенно не правы, но статейка хороша.

Люси, не понимая ни слова из разговора, села за стол и вожделенно уставилась на лепешку.

– Амна сегодня вернется?

– Нет, – ответил Джим.

Что-то в его голосе прозвучало такое, что заставило Люси с любопытством поднять голову.

– Она уехала до мая.

– Юристы хотят с ней поговорить. – Флоренс подвинула к Люси меню. – Закажи себе что-нибудь, Люси. Еда тут превосходная.

– О чем они с ней хотят поговорить? – спросил Джим.

– Да так, чепуха. Защита Питера утверждает, что у нас с тобой роман. И поэтому ты – ненадежный свидетель-эксперт. Ну и так далее. – Флоренс сделала большие глаза. – Идиот чертов. Полагаю, он в отчаянии.

Джим потянул себя за прядь клокастых седых волос.

– Понятно. Флоренс… Может быть, нам стоило бы обсудить все это потом.

– Само собой, – кивнула Флоренс. – Я ведь живу у тебя. Мало ли что люди подумают. Мы должны все тщательно обсудить. Я надеялась, что Амна даст разъяснения или сделает какое-то заявление… – Она перебрала несколько листов бумаги. – Где-то здесь… Ага, вот. Ох, я забыла про этот фрагмент.

Она взяла шариковую ручку с трещиной и принялась яростно черкать что-то на листе.

– До свидания. Да нет, она меня не слышит… – Джим бережно коснулся плеча Флоренс и повернулся к Люси: – До свидания. Было очень приятно с вами познакомиться. Рад наконец увидеть кого-то из родных Флоренс. А то я уж начал думать, что ее нашли в капусте… Попробуйте пакору [102] Индийское блюдо, обжаренная в панировке смесь овощей, специй и рисовой муки. , очень хороша.

– Я… – Люси хотела поблагодарить Джима, но он ушел.

Флоренс рассеянно помахала ему рукой на прощанье, продолжая неровно, крупными буквами писать.

– Один момент. – Она написала еще строку и положила ручку на стол. – Извини, Люси. Спасибо, что пришла.

– Да я с радостью. Так приятно видеть те… – начала Люси.

– Я хотела тебя кое о чем спросить.

Люси с любопытством смотрела на тетку. Флоренс была не из тех тетушек, которые пригласят тебя на балет или на чай в «Fortnum’s» [103] Fortnum & Mason – легендарный чайный магазин с рестораном и салоном в лондонском Сохо. . Она была из тех тетушек, которые могут часами с тобой сражаться в какую-то игру или совместно сочинять дурацкие песни. Но не так уж часто на нее нападало желание вести откровенные беседы.

Почему-то вспомнилось нечто такое, что с того самого жуткого дня то и дело всплывало в памяти Люси. Вечер, когда умер Левша. Люси вбежала в его кабинет, чтобы позвать Флоренс ужинать, и обнаружила ее сидящей в кресле Левши с открыткой, на лицевой стороне которой красовалась репродукция какой-то картины.

Флоренс горько рыдала. Люси переступила с ноги на ногу на пороге. Флоренс заметила ее, торопливо вытерла нос носовым платком и судорожно вздохнула.

«Это правда, – промолвила она, глядя сквозь Люси остекленевшими глазами, и отодвинула в сторону листок бумаги, лежавший на блоттере-промокашке. Отодвинула – и тут же схватила и скомкала. – О нет. – Ее лицо искривила гримаса. – О нет. Это действительно правда.