Кейтлин Моран - Стать Джоанной Морриган

– Когда я был маленьким, у нас у всех были гнилые зубы, – говорит папа через плечо. – У всех до единого! У всех дядьев! У твоего дяди Джима был один зуб, черный насквозь. Насквозь . Мы называли его «чертов зуб». У твоей бабушки не осталось ни одного своего зуба уже к двадцати восьми годам. Она носила вставные челюсти. Говорила, что потеряла по зубу на каждого из своих детей.

– Похоже, у Люпена тоже не осталось ни одного зуба, – говорит Крисси.

Мы все смотрим на Люпена. Вроде бы понимаем, что не надо смотреть, но все равно смотрим. Он еще мутный, как будто пьяный – до конца не отошел от наркоза, – и каждый раз, когда он открывает рот, кажется, что у него не хватает одной пятой лица. У него на лице – красные влажные бреши. У него больше нет рта – просто дыра.

Крисси молча касается пальцем щеки Люпена, хочет, чтобы я посмотрела. Когда Люпену рвали зубы, ему разворотили еще и губу. У него нет зубов и повреждена губа. Во рту – какое-то кровавое месиво. Остался единственный передний зуб, правый центральный резец. Торчит, как башня мартелло на пустынном берегу, омытом кровью. Бедный Люпен.

Мы приезжаем домой. Мама сделала генеральную уборку, как это бывает только перед приходом гостей. Сегодняшний почетный гость – развороченный рот Люпена. Его усаживают на диван, на самое лучшее место, где пружины еще не продавлены вусмерть, и укрывают самым мягким пледом, и когда Люпен окончательно отходит от наркоза, он развлекается тем, что заставляет нас с Крисси делать всякие унизительные вещи в обмен на конфеты.

Крисси приходится изображать орангутанга, застрявшего под креслом. Мне приходится признаваться в любви всевозможным не самым приятным персонажам вроде мистера К. из «Счастливых дней» или Перчатки из «Желтой подводной лодки». В конце концов Люпен доводит меня до слез, мама приходит в гостиную и ругает нас всех.

Мы с Крисси делаем вид, что готовы унижаться исключительно для того, чтобы развеселить Люпена. На самом деле мы унижаемся ради конфет. Сегодня на ужин у нас макароны с вареной капустой. А нам хочется маленьких радостей, стремительных и сиюминутных, как их определяет Джон Кайт. Люпену достается целая банка рисового пудинга, политого вареньем. У него нет зубов, он не может жевать макароны с капустой.

– У меня лучший ужин! – говорит он.

Ладно, не будем его затыкать. Пусть ребенок порадуется.

– Они прикольные, – говорит Крисси чуть позже. Мы сидим на полу в спальне, все трое. Сидим в кружок и играем с вырванными зубами Люпена. Крисси принес булавку и теперь сосредоточенно выковыривает из зуба мягкую гниль.

– Он пахнет? Пахнет гнилым? – спрашивает Люпен.

Крисси нюхает зуб.

– Нет, не пахнет.

В комнате все равно ощутимо воняет. Минут десять назад Крисси зажег спичку и поднес ее к зубу, чтобы сжечь прилипший к нему микроскопический кусочек десны.

– Как бекон из человечины, – сказал Крисси.

Запах был точно такой же, как от сожженных волос. На зубе остались черные подпалины. Кто бы мог подумать, что из зубов можно извлечь столько веселья!

Я бросаю три зуба вместо монет для гадания по «И Цзин», по китайской «Книге перемен». Мне выпадает сорок четвертая гексаграмма: «Сближение».

Я смотрю в книжке, что она означает.

– «У женщины – сила», – читаю я вслух. – Это наверняка про меня! У меня все получится! Я выйду замуж за Джона Кайта!

Я поднимаю вверх два больших пальца. Хлопаю себя по бедру. Бью кулаком в воздух.

Читаю дальше:

– «Не показано брать жену».

Братья смотрят на меня с видом «Кто бы сомневался».

Я смотрю на зубы Люпена и говорю:

– Брошу еще раз. Надо перегадать.

Однажды я бросала монетки девять раз подряд, пока не добилась хорошего предсказания. Вот и теперь я бросаю Люпеновы зубы, пока «И Цзин» не подтверждает, что я перееду в Лондон, буду жить на Розбери-авеню и выйду замуж за Джона Кайта, а Стивен Фрай нас обвенчает. На то, чтобы устроить желанное будущее, иной раз уходит вся ночь. Но время у меня есть.

В последнее время мы только и делаем, что гадаем по «Книге перемен». Пока идет разбирательство по нашим пособиям, мы все помешались на предсказаниях будущего. Это дает ощущение контроля над собственной жизнью, хотя ощущение, прямо скажем, ничтожное.

Мама почему-то решила, что у Крисси есть дар к прорицаниям, и теперь чуть ли не через день просит его погадать всем домашним – что готовит нам будущее, – и вечно требует «освежить» предсказания, пока не выпадет что-то хорошее.