Кейтлин Моран - Стать Джоанной Морриган

– Папа, тебе же нельзя . Твои ноги ! – говорю я, осознавая, насколько стала крупнее с последнего раза, когда сидела на коленях у папы.

Я кладу голову ему на плечо. От него пахнет потом, сигаретами и дегтярным мылом.

– Эх, доченька, – говорит он.

Мне хочется сказать ему: «Я не просру свои шансы, папа. Я не просру их… как ты. Я усвоила твои уроки. У меня все получится, я точно знаю», – но это значило бы признать вслух, что у папы не получилось, что он все просрал. И как потом мне смотреть папе в глаза?

Поэтому я говорю:

– Ну пожааааааалуйста, папа. Дай мне попробовать.

Я слышу, как он идет вниз. Слышу, как он беседует с мамой. Их голоса звучат все громче и яростнее, и вот разговор превращается в ругань.

– Ты сам знаешь , что все не так просто! – в какой-то момент кричит мама.

Я надеваю наушники и врубаю «Малолетнюю шлюшку» Кортни Лав. Корни сбежала из дома в четырнадцать лет и работала стриптизершей – и с ней все в полном порядке . Я не понимаю, с чего мама с папой так разволновались.

Их спор продолжается всю неделю. Мама упрямо твердит, что мне надо окончить школу и получить аттестат. Папа ей возражает:

– Дай ей жить своей жизнью, Энджи.

Мама сердито перебирает накопившиеся неоплаченные счета и бормочет себе под нос, что мне надо учиться, а не «блядствовать с целой толпой наркоманствующих уродов».

Я сижу в своей комнате, пишу рецензии и обзоры – спускаюсь на кухню лишь для того, чтобы заварить себе чай, со всем возможным достоинством оскорбленной невинности, не находящей поддержки и понимания в собственном доме.

В конце концов после недели упорных боев мама сдается.

– Ладно, пусть будет по-вашему, – говорит она. – Но если что, пеняйте на себя. И не говорите, что я вас не предупреждала. – Она обращается к папе: – По-моему, ты недостаточно все продумал. Все сложнее, чем тебе кажется. Джоанне будет непросто взвалить на себя такую ношу.

Я с радостным воплем бросаюсь к маме и обнимаю ее. Потом обнимаю и папу – гораздо дольше.

– Честное слово, у меня все получится! – говорю я. – И хорошо будет нам всем ! Я смогу вкладывать деньги в семейный бюджет! Как Джо Марч, когда она пишет рассказы, чтобы помогать Марми, в «Маленьких женщинах»! Или как Паулина Фоссиль в «Балетных туфельках», когда ей дают роль Алисы в «Приключениях Алисы в Стране чудес». Я буду тебе отдавать по пятнадцать шиллингов в неделю, на содержание и еду! Если папа пойдет на войну, мы сможем ему посылать одеяла и бренди.

– Если я и пойду на войну, то это будет исключительно классовая борьба, – говорит папа и цитирует свою любимую реплику из фильма: – Твой папа был бы не прочь расстрелять королевскую семью и отправить на каторгу всех, кто ходил в частные школы. Твой папа – идеалист.

Немного подумав, он добавляет:

– Хотя от бренди я бы не отказался.

И кажется, бренди светит ему даже раньше, чем мы думали. На следующий день звонит Кенни и говорит:

– Мои поздравления, Уайльд. На следующей неделе ты летишь в Дублин брать интервью у Джона Кайта.

Я сижу в самолете. Я В САМОЛЕТЕ. Я впервые в жизни лечу в самолете. Разумеется, я не скажу Эду Эдвардсу, что никогда не летала на самолетах. Эд Эдвардс – это пресс-секретарь студии звукозаписи, с которой сотрудничает легендарный валлийский пропойца и дебошир Джон Кайт. Я не хочу, чтобы Эд Эдвардс меня жалел. Не хочу, чтобы он видел, какое у меня бывает лицо, когда я делаю что-то впервые. Не хочу, чтобы за мной наблюдали, когда я меняюсь . Я буду меняться втайне от всех. Наедине с собой. На людях я цельная, завершенная личность. Полностью сформировавшаяся. В мир выходит готовая бабочка. Куколка остается сидеть в темноте.

Удивительно, но родители совершенно спокойно отпустили меня в Ирландию без присмотра. Мама сказала:

– Ты летишь за границу совсем одна и будешь общаться со всякими рок-музыкантами? Как-то мне это не нравится. Ты сама представляешь, что это за люди ? – Маме явно представился «Led Zeppelin» во всей разгульной красе. Как они выкидывают четырнадцатилетних девиц из гостиничных окон и заливают водой телевизоры, чтобы запустить в них живых аквариумных рыбок.

Но я показала ей интервью с Джоном Кайтом, где он рассуждал о социальном обеспечении, о «Beatles» и о своих любимых сортах печенья. Мама хмыкнула и сказала:

– А, так он не типичная рок-звезда. Он всего лишь музыкант . – Причем мамин тон явно предполагал, что у музыкантов нет пенисов, и значит, они для меня не опасны.