Фредрик Бакман - Тревожные люди

Джек:Мы допрашиваем всех свидетелей.

Рогер:У вас не должно быть никаких бумаг о моей жене.

Джек:Не волнуйтесь.

Рогер:Я и не волнуюсь, черт побери!

Джек:По моему опыту, так всегда говорят те, кто волнуется.

Рогер:Я не собираюсь отвечать на вопросы про мою жену!

Джек:Нет-нет, хорошо. А на вопросы о грабителе?

Рогер:Смотря какие.

Джек:Для начала такой: где он, по-вашему, может скрываться?

Рогер:Кто?

Джек:А вы как думаете?

Рогер:Грабитель?

Джек:Нет, Уолли.

Рогер:Кто это?

Джек:А вы не в курсе? Это название одной детской книжки – «Где Уолли?» [1] «Где Уолли?» – серия популярных детских книг британского художника Мартина Хендфорда в жанре «виммельбух». На картинках надо найти самого Уолли и его вещи, которые он постоянно теряет. – Здесь и далее прим. перев. Не обращайте внимания, это была неудачная шутка.

Рогер:Я не читаю детские книги.

Джек:Извините. Как по-вашему, где скрывается злоумышленник?

Рогер:Откуда мне знать?

Джек:Я надеюсь, вы извините меня за этот вопрос, но у нас есть веские причины полагать, что злоумышленник до сих пор прячется в квартире. Я думаю, вы могли бы нам очень помочь – ваша жена говорила, накануне каждого показа вы проводите серьезное исследование. Выверяете с линейкой чертежи и планы квартир.

Рогер:Да, агентам веры нет. Эти черти полосатые не могут даже одну линейку другой измерить.

Джек:Вот об этом я и говорю. Как по-вашему, в чем специфика этой квартиры?

Рогер:Риелторша дура.

Джек:Почему?

Рогер:На чертеже между стенами не хватает метра.

Джек:Серьезно? Между какими стенами? Вы можете показать, где именно?

Рогер:Здесь. Это слышно, если постучать по стене. Внутри пустота.

Джек:Почему так получилось?

Рогер:Возможно, потому, что раньше эта и соседняя квартиры были одним помещением; тогда люди в городе были богаче, а квартиры дешевле. А теперь весь рынок устроен так, что простым людям это не по карману. Во всем виноваты агенты. И банкиры. И стокгольмцы. Взвинтили цены как незнамо что. Чего глаза закатываете?

Джек:Извините. Это не мое дело. Но разве вы с женой в последние годы не занимались перекупкой квартир? Разве вы не повышали цены?

Рогер:А что в этом плохого, нельзя подзаработать?

Джек:Я этого не говорил.

Рогер:Да, я хороший бизнесмен! Ничего незаконного мы не делали!

Джек:Да-да, конечно.

Рогер:Во всяком случае, я считал себя хорошим бизнесменом.

Джек:Что-то я вас не понимаю.

Рогер:Я был инженером. До того, как вышел на пенсию. Это у вас записано?

Джек:Что? Нет.

Рогер:Значит, это не играет никакой роли? Я всю жизнь проработал, а у вас об этом ни слова? И знаете, как было дело в последние годы?

Джек:Нет.

Рогер:Они все подделывали. Как и она.

Джек:Ваша жена?

Рогер:Нет, Уолли.

Джек:Что?

Рогер:Думаете, только ваше поколение умеет ехидничать? Сопляк!

Юлия кивнула на дверь туалета и, протянув руку грабителю, потребовала:

– Дайте мне пистолет.

– Ни за… ни за что! Что вы хотите сделать? – спросил грабитель в полном недоумении и спрятал пистолет за пазуху, словно это был котенок, которого остальные разыскивали.

– Я беременна, и мне надо в туалет. Дайте пистолет, и я прострелю замок, – сообщила Юлия.

– Нет, – уперся грабитель.

Юлия развела руками:

– Тогда сделайте это сами. Выстрелите в замок.

– Не хочу.

Глаза Юлии опасно сузились.

– Что значит «не хочу»? Вы взяли нас в заложники, под окнами собралась полиция, а неизвестный заперся в туалете. Это может быть кто угодно. Сделайте так, чтобы вас уважали! Вы должны быть успешным грабителем! Иначе все будут указывать вам, что надо делать!

– Но ведь вы сами указываете, что мне делать… – попытался возразить грабитель, но Юлия тотчас его перебила:

– А ну быстро прострелите замок!

Грабитель уже был готов сделать, что ему говорят, но не успел. Послышался тихий щелчок, ручка двери медленно повернулась вниз, из туалета раздался голос:

– Не стреляйте. Пожалуйста, не стреляйте.

Из туалета вышел мужчина, одетый в костюм кролика. Вернее, если уж быть точным, частично одетый. А именно – на нем была маска в виде кроличьей головы, трусы и носки. Судя по всему, лет ему было пятьдесят, а его телосложение, мягко говоря, не располагало к подобному минимализму в одежде.