Камен Калчев - Генеральная проверка

«…Бедный вахмистр, — читаем в дневнике, — он в отчаянии ломал руки и со слезами на глазах просил полковника не входить на территорию дворца, не ставить в неловкое положение дворцовую охрану…»

Пока вахмистр пытался уговорить полковника, он, по словам журналиста, был обезоружен и снят с поста вместе с другими часовыми. Солдаты гвардейского эскадрона распахнули железные ворота, и эскадрон, а за ним и автомобили въехали в дворцовый парк. Опозоренный вахмистр, по словам летописца все так же ломая руки, кричал вслед автомобилям:

— Господин полковник, дайте честное слово, что вы не причините вреда его величеству!

— Даю, вахмистр!

— Благодарю вас, господин полковник!

«…Мы въехали, — вспоминает журналист, — в тенистую аллею, над которой деревья смыкали свои кроны. В ней царил полумрак, напоенный свежим ароматом зелени. Невыразимо гармонично звучал хор птичьих голосов. Я с наслаждением вдыхал утреннюю свежесть, слушал дивное звучание лесной симфонии и совершенно забыл о стоявшей перед нами задаче. Аллея была длинной, настолько длинной, что казалась бесконечной. Когда же она кончится? Неужели придется расстаться с этой изумительной красотой? Но вот и дворец, во всем его блеске и утонченной красоте. Машины поворачивают направо и останавливаются у парадного подъезда. Раздается команда, и несколько кавалерийских разъездов оцепляют дворец. Полковник Цанев распоряжается, как у себя дома…»

— Вахмистр! — закричал полковник.

Запыхавшийся и испуганный вахмистр, бежавший за автомобилем по аллее, вытянулся перед полковником по стойке «смирно».

— Немедленно разыщите управляющего дворцом!

— Слушаюсь, господин полковник!

Тут же перед автомобилем появился широкоплечий бритый немец. На его посиневшем лице был написан испуг. Он поклонился и спросил по-немецки:

— Чем могу служить господам?

— Говорите по-болгарски! — назидательно сказал ему полковник. — Здесь болгары, и не все знают немецкий.

Немец испуганно смотрел на суровое лицо полковника, припоминая, где он мог его видеть. Потом произнес запинаясь:

— Я не знать былгарский.

— Еще чего! — подал голос из машины Смилов. — Он, видите ли, не знает болгарского!

— Я знаю немецкий, господин полковник, — пришел в себя вахмистр. — Прикажете переводить?

— Скажи этому упитанному господину, чтобы доложил его величеству, что премьер-министр Болгарии желает ему представиться! Немедленно!

Вахмистр перевел. Управляющий в отчаянии хлопнул себя по ляжкам.

— О, мой бог! — воскликнул он и пробормотал еще что-то.

— Господин управляющий говорит, — перевел вахмистр, — что его величество спит и что будить его не разрешается.

— Скажи господину управляющему, — продолжал полковник, держа вахмистра за плечо, — чтобы, он не разводил канитель, а немедленно уведомил его величество, что премьер-министр Болгарии ждет его! Ясно?

Профессор приподнялся в машине и, указывая на себя пальцем, медленно произнес по-немецки:

— Я премьер-министр Болгарии, профессор Александр Цанков! Запомните — профессор Александр Цанков! Завтра это имя прогремит на всю Болгарию! Запомните! И еще — вместе со мной прибыли два министра. Об этом также доложите его величеству!

— Господин обер, — с поклоном управляющий обратился к профессору, — я уже объяснил, его величество спит, и я не могу его будить!

— Мы уже слышали, что он спит, — перебил его полковник. — Так иди и разбуди его! Больше от тебя ничего не требуется!

— Но, господа!

— Никаких «но»! — поднял руку полковник. — Иди, или мы поговорим с тобой по-другому.

Управляющий секунду колебался, но, оглядевшись по сторонам и поняв, что помощи и сочувствия ждать неоткуда, повернулся и вошел во дворец. Полковник дал знак министрам выйти из машины и поразмяться в тенистой аллее, пока его величество не встал. На траве и листьях блестела роса. Министры не заставили себя долго упрашивать.

— Каким холодом тянет из парка, господа, — говорил журналист, дыша на руки и подпрыгивая, чтобы согреться. — Солнце уже позолотило вершины деревьев, но еще не успело осушить росу.

Другие министры тоже дышали на руки и притопывали ногами. А профессор разводил руки в стороны, пытаясь выпрямить свою сутулую спину. Его торчащая вперед бородка слегка дрожала. Полковник Цанев приказал отвести эскадрон на соседнюю аллею, чтобы солдаты не видели позора министров. Затем он открыл одну из боковых застекленных дверей и провел министров в просторный холл. Те расселись на стоявших вдоль стены стульях, продолжая притопывать ногами и дуть на руки. Глядя на их посиневшие от холода лица, полковник приказал вахмистру принести им чая из кухни царской охраны. Вахмистр заколебался было, но поскольку он и сам замерз, то все же поспешил выполнить приказ полковника.