Камен Калчев - Генеральная проверка

Инициатива, таким образом, оказалась в руках профессора. Слегка ссутулясь, бледный и усталый, с темными кругами под глазами, он сжимал и разжимал кулаки, глядя поверх головы генерала, собираясь с мыслями. Секретари заняли места по обе стороны от него. Рядом с ними сел журналист в качестве добровольного протоколиста и хроникера истории, которая сейчас создавалась.

— Нельзя ли открыть окно? — спросил профессор, вытирая платком вспотевший лоб. — Здесь слишком душно…

— Нельзя, профессор! — поднял руку генерал. — Рано еще открывать окно! Операция только началась.

— Что ж, придется потерпеть, — смирился Цанков. Он вынул из кармана пиджака лист бумаги и заявил: — Прошу все записывать, все, что будет происходить этой ночью…

Он перевел дыхание, погладил свою рыжеватую бородку, расправил опущенные плечи и посмотрел в окно. Там все еще было темно. И вдруг, как зафиксировано в протоколах, донеслись зловещие трели пулеметной стрельбы. Это повергло в ужас будущих министров, которые только-только успокоились и с нетерпением ожидали распределения мест. Увидев их снова бледными и испуганными, генерал поднял руку и заверил:

— Пока я с вами, с ваших голов не упадет ни один волос! Все идет по плану, господа! Сейчас захватывают почту…

Пулеметная стрельба стихла. Потом послышалась вновь откуда-то со стороны городского парка. Генерал кивал головой, словно дирижировал невидимым оркестром. Побледневшие заговорщики, как об этом свидетельствуют хроники, испуганно смотрели то на него, то на профессора, словно спрашивая, кто же здесь первая скрипка.

— Господин профессор, — нарушил общее молчание врачанский адвокат Цвятко Бобошевский, — могу ли я вести личные записи?

— Никаких личных записей! — приказал генерал.

— Но они могут пригодиться для истории!

— История знает, что ей надо. Она обойдется и без наших записей!

Вновь послышалась пулеметная стрельба, и это положило конец обсуждению вопроса о записях — историю уже кто-то писал свинцом в эту июньскую ночь.

— Вы сами слышите, что там происходит, — сказал генерал, показывая на окно. — Пусть пишут только протоколисты и фиксируют происходящее… Протоколы, которые ведутся здесь, должны быть точными.

— Да, генерал прав, — заявил профессор и добавил, чтобы не упускать инициативы: — Итак, господа, приступаем к утверждению кандидатуры на пост премьер-министра Болгарии… В соответствии с ранее достигнутой договоренностью пост премьер-министра Болгарии предоставляется мне, Александру Цанкову! Других предложений нет?

— Никаких возражений, — послышалось одновременно несколько голосов.

Генерал лишь слегка кивнул в знак согласия.

— Других предложений нет? — снова спросил профессор, не отрывая взгляда от лежащего перед ним листа бумаги.

— Что за вопрос, господин профессор! — воскликнул врачанский адвокат.

— Господа, — вновь поднял указательный палец генерал, — вы не правы! Профессор Цанков поступает в соответствии с принципами демократизма, ставя вопрос на обсуждение… Если кто-то из вас хочет что-то сказать, пусть скажет сейчас, чтобы потом не возникло недоразумений. Мы все равны перед Болгарией!

— У нас нет других соображений, господин генерал! — заговорили все разом. — Мы его знаем… Профессор Цанков завоевал право на этот пост своей последовательностью в борьбе!

— И все же, господа, — настаивал профессор, — если есть другие соображения, прошу высказывать, я не рассержусь!

— Нет, нет! Не может быть и речи!

— Значит, запишите, — обратился он к секретарям в продолжал неторопливо и торжественно: — На пост премьер-министра Болгарии назначается профессор Александр Цанков.

— Уже записано, господин профессор, — дружно ответили секретари.

— В таком случае пойдем дальше! Время не ждет. На пост министра внутренних дел предлагается кандидатура генерала запаса Ивана Русева, которого мы все прекрасно знаем. — И профессор отвесил легкий поклон в сторону генерала: — Участник мировой войны. Имеет много орденов и отличий за храбрость.

— Безусловно! — вновь согласились все.

Генерал сдержанно поблагодарил присутствующих. Лицо его оставалось при этом, как всегда, суровым и бесстрастным.

— На пост министра финансов предлагаю кандидатуру господина Петра Тодорова. Он, — продолжал профессор, — опытный и знающий финансист, был главным бухгалтером объединенных банков…

— Он директор Народного банка, — вставил журналист, — член акционерного общества…