Камен Калчев - Генеральная проверка

— Этой ночью спать не полагается, а завтра — сколько хочешь!

Пока мои младшие сестры и брат спали, мы с тетей не сомкнули глаз до назначенного часа…»

А на это были серьезные причины. Люди Вакарельского, несмотря на тщательно проведенный обыск, не переставали вертеться около дачи. Около восьми часов вечера едва не случилось непоправимое. Девочка-служанка по какому-то делу вошла в подвал и в испуге выбежала обратно, зовя на помощь, потому что ей послышался какой-то шум.

— Эмил, там воры! — кричала она.

Не менее испуганный парнишка схватил ее за косы и насильно втянул в летнюю кухню. Там он поручил ей почистить картошку и при этом строго приказал:

— Запрещаю тебе впредь выходить во двор и на улицу. Ты сегодня весь день шляешься туда-сюда и ничего не делаешь. Только и знаешь, что ходишь по подвалам да кричишь! Люди сюда приехали, чтобы лечиться, а не слушать твои вопли! Поняла?

После этого Эмил вышел из кухоньки и быстро спустился опять в подвал. Произнес пароль и услышал, как его спросили:

— Есть какие-нибудь новости?

— Все спокойно. Отнес еду партизанам.

— Ну и как там у них?

— Завтра в четыре часа взорвут гранату. Сигнал к восстанию получен. Все в порядке.

— А Вакарельский?

— Что-то поутих. Служанка сейчас чистит картошку. Вы пока оставайтесь здесь я сидите тихо! Я скоро снова приду, если будет нужно.

Сказав это, Эмил вышел из подвала и возвратился на кухню, чтобы проверить, чистит ли девочка картошку. Она действительно была занята делом и лучезарно ему улыбалась.

— Ты чего улыбаешься? — хмуро спросил ее Эмил.

— Да так, смешинка в рот попала.

— Могла бы и не улыбаться!

— Смешно, и все.

Он наполнил водой кружку и начал плескать себе в лицо.

— Тебе хочется спать? — с улыбкой спросила девочка.

— Нет. Нисколько.

— А почему умываешься?

— Потому что мне жарко.

— Ну и что, и мне жарко, но я не плескаю на себя воду.

— Это мое дело.

— Ты думаешь, что я не знаю…

— Что ты знаешь? — Он приподнялся и внимательно посмотрел на нее.

— А вот знаю.

Он схватил ее за косы и опять спросил:

— Что ты знаешь?

— Не скажу! Пусти меня.

— Тогда зачем болтаешь глупости?

— Потому что мне хочется поболтать. Тебе-то какое дело?

— Я запрещаю тебе болтать. Одна такая, как ты, болтала, болтала и стала жестяным бидоном.

— Ну и стану, что из этого?

— Давай чисти картошку и помолчи!

Пока в летней кухоньке продолжался этот диалог, находящиеся в подвале уже потеряли счет минутам.

«Не знаю, сколько времени прошло, — вспоминал Коларов, — но вот поленья задвигались и в отверстии показалась голова нашего бодрого сторожа. Он был чем-то встревожен. Оказалось, что служанка зачем-то заходила в подвал, но, услышав, что кто-то храпит, выбежала на улицу, стала кричать, что кто-то сидит в подвале. Ее успокаивали, убеждали, что ей это послышалось, но она продолжала твердить свое. Действительно, Георгий, который страдал хроническим бронхитом, начинал храпеть, как только засыпал. Я время от времени толкал его локтем, чтобы он не задремал, но все-таки он раза два забылся в дреме и всхрапнул. Это случилось именно тогда, когда служанка спустилась в подвал…

Поленья снова раздвинулись, и опять показался наш ангел-хранитель. На этот раз он выглядел довольным и веселым. «Выдержали экзамен, — торжествующе прошептал он нам. — Полиция приходила, снова везде обыскивала, в подвале тоже, но ничего не заметила. Вакарельскому было страшно оставаться в подвале, он дошел только до его середины, огляделся вокруг и вышел. Мы с тетей ничем себя не выдали, выдержали экзамен…» Экзамен они действительно сдали блестяще, но именно поэтому после поражения восстания разъяренный фашист-полицейский выместил свою злобу: он приказал взорвать динамитом дом нашего самоотверженного товарища Станчевой…».

А ночь на 23 сентября тянулась так, как будто ей не будет конца. Высоко в небе светила луна. На лугах было пустынно. В каком-то дворе заплакал ребенок. Девочка с длинными русыми косами продолжала чистить картошку. Три глубокие кастрюли уже были полны. Эмил велел ей идти спать, но она не уходила.

— Мне не хочется спать! — говорила она. — И мне хочется услышать звон колокола, а не только тебе.

— Какого колокола?

Он сел на низенький трехногий стульчик, вздохнул и сказал:

— Если ты столько знаешь, так подежурь-ка вместо меня. А я посплю хоть полчасика…

— Почему бы и нет? Спи сколько хочешь.