Корнелиу Леу - Власть

— Покажи им себя, Дрэган, покажи! — подбадривал его Киру. — Ведь ты мировой парень! — И, пользуясь моментом, пока Дрэган несколько пообмяк, он быстро сменил ему шапку на свою, которая была поновее. Потом, не давая ему возможности возразить, принялся его уговаривать: — Покажи им себя! Пусть узнают о тебе и мои несчастные близнецы! Что поделаешь? Жена у меня такая худенькая! — словно оправдываясь, говорил Киру. — Но ничего!.. Не будет спекуляции, будет еда, и я накормлю их… накормлю… правда, Дрэган?..

Дрэган улыбнулся, продолжая сосредоточенно обдумывать что-то.

— Да, да. Надо сразу же поставить на место спекулянтов! — проговорил он. И теперь все, что окружало его в этом кабинете, перестало смущать Дрэгана. Он теперь чувствовал себя в своей стихии, и не потому, что его уже не раздражало убранство комнаты, а потому, что его захватили насущные проблемы.

— Надо немедленно с ними покончить! Давай набросаем план, как нам сказал Алексе!

Киру тут же подскочил к столу, преисполненный сознания важности наступившего момента. Тебейкэ, однако, продолжая стоять на месте, произнес:

— Какой план, браток? Какой? Разве у нас есть время составлять планы? Арестуем всех буржуев, а потом начнем составлять планы!

— Тебейкэ, ты идешь по пути Кокорича!..

Тебейкэ вздрогнул и посмотрел в черные глаза Дрэгана. Какое-то время он не отводил глаз, пытаясь все свести к шутке, но взгляд нового примаря был настолько серьезным и решительным, что долговязый Тебейкэ медленно опустил глаза и попытался оправдаться:

— Это я так, ей-богу… Может, поручите мне спекулянтов?

— Вот будет дело! — заметил Киру, который вдруг представил себе, что наделал бы Тебейкэ.

— Не забывайте, что мы у власти находимся всего считанные часы!.. Мы должны действовать так, как этого требует настоящий момент! — сказал Дрэган. Нахмурив лоб, опустив глаза, он некоторое время собирался с мыслями, а потом решительно произнес: — Сначала заставим их продавать товар по минимальным ценам, а если не захотят, конфискуем и продадим сами.

Он взглянул в упор на Тебейкэ и Киру. Их явно удивляли происшедшие в нем перемены. Однако Дрэган не обратил на это никакого внимания. Ему было ясно лишь одно: у него есть дело, и он должен постараться как можно разумнее, серьезнее и основательнее осуществить его.

— А ну, посмотрим, на каких улицах больше всего магазинов.

Он подошел к письменному столу, взял лист бумаги и сел в кресло с высокой спинкой, обитой гвоздями с фигурными шляпками. Дрэгана больше ничто не смущало. Все принялись за дело.

— Центральная пресса приветствует вас!.. Позвольте представиться: Катул Джорджеску, специальный корреспондент независимой газеты «Сигнал».

Экстравагантный, пестро одетый корреспондент вихрем ворвался в комнату и, не умолкая ни на мгновение, быстро прошел от двери к столу, возле которого находились трое рабочих. Его смутило, но не особенно сильно, недоброжелательное недоумение на их лицах. Однако хитрый газетчик, набрав воздуха в легкие, продолжал в самых изысканных выражениях:

— Находясь в вашем очаровательном городе в поисках впечатляющего репортажа, я узнал про ваши нашумевшие события и, горя нетерпением газетчика, немедленно отправился к месту событий, чтобы лично побеседовать с лидерами народного восстания и вместе с ними провозгласить: «Да здравствует свобода!» Извините, кто из вас господин примарь?

Киру показал на колючее лицо Дрэгана и, заранее предвкушая возможный эффект, улыбнулся в усы.

— Этот? Это… вы? — газетчик несколько оторопел и, чтобы скрыть смущение, попытался медленно освободиться от тесно завязанного шарфа в кричащих тонах и невероятно глупых рисунках. От неожиданности он поперхнулся, пошевелил своими золотистыми бровями, и его цветущее лицо покраснело. — Центральная пресса просит вас ответить на кое-какие вопросы, — невинным тоном гимназистки произнес он фразу, которая обычно придавала его голосу повелительную интонацию, и, улучив подходящий момент, чтобы почувствовать себя равным, он продолжал: — Но прежде примите мои личные поздравления!

Дрэган с оттенком недоверия пожал протянутую ему руку и, нахмурившись, раздумывал, как себя вести в этой ситуации. В конце концов он пришел к выводу, что первому посетителю в кабинете примаря надо предложить сесть.

Окончательно освоившись, газетчик осмелел и, если бы не помешал стол с лежащим на нем огромным стеклом, похлопал бы Дрэгана по плечу. Судя по всему, Катул принадлежал к такой категории людей, которые могут быть или униженными, или хамами. Обретя самоуверенность, он начал с классического приема: достал блокнот, авторучку и торжественно посмотрел на Дрэгана.