Тара Конклин - Последний романтик [litres]

– Я тебя видела, – объяснила я Джо. – С этой твоей Сьеррой. На твоей помолвке.

– Что? – Казалось, он искренне смутился. – А, там, за экраном. Ты это имеешь в виду?

Я кивнула.

Он вздохнул и опустил взгляд к полу.

– Я люблю Сандрин. Правда. Но иногда так трудно отказаться. И почему я должен отказываться? Ты же теперь тоже это понимаешь, да, Фиона?

– О чем ты?

– Я о тебе. Посмотри, как ты теперь одеваешься. Как разговариваешь с парнями. Я видел, что ты флиртуешь. Похудев, ты стала практически другим человеком.

Это был новый Джо, который оценивал меня. Страшно серьезный Джо с холодным щелкающим калькулятором в глазах. Он осматривал и осуждал меня. И вдруг мой брат стал для меня незнакомцем. Я узнала в своем Джо одного из тех мужчин, о которых писала у себя в блоге особенно злобно, которые вели себя так, словно им все положено, лишь слегка маскируя это уверенностью. Джо считал, что имеет право на все, что хочет, – Сьерру, Сандрин, годовую прибавку, бонус с шестью нулями.

– Мы сейчас не обо мне, – ответила я.

Он закатил глаза:

– Я не приставал к Сьерре. Нет. Ну да, мы флиртовали. Она очень привлекательная женщина. Как-то, уже давно, мы пару раз целовались. Куда-то ходили, на офисную вечеринку… Ну и что? Ты довольна, Фиона? Это было еще до того, как у нас с Сандрин началось всерьез. Задолго до того.

– До того, как началось всерьез ? Но вы уже встречались?

– Да. До того, как стало всерьез. – Он закрыл лицо руками, но затем выпрямился. – Мне надо позвонить Кайлу. Мне просто надо с ним поговорить. Мы же друзья, мы с ним как братья. Я знаю, что мы сможем все исправить.

Он нажал номер на телефоне. Я смотрела на его лицо, пока телефон звонил, звонил, звонил…

Джо повесил трубку.

– Я позвоню Дереку, – сказал он.

Он стал звонить. Снова и снова, другу за другом, соседу за соседом, всей их общей с Кайлом компании: Кевину, Дэвиду, Лансу, Курту, Уильяму, Ксавье, Майку Х., Майку С., Хэнку, Мэтту, Кемдену, Бобби, Логану, Колу. Джо часто привозил одного, двоих или пятерых из этих ребят с собой к Нони на выходные или каникулы, чтобы поесть домашней еды и посмотреть кино. Обычно они набивались в комнату Джо или валялись перед телевизором с пивом и пакетами чипсов. Мне, гормональному подростку Фионе, они все казались похожими на больших котов, сытых и сонных, вдруг совершающих быстрое, ловкое движение и снова погружающихся в блаженный полусон. Опущенные веки, низкие голоса, кратко взрыкивающие друг на друга, словно говорящие на каком-то древнем наречии. Их движения были уверенными, они четко знали свое право на место в этой комнате, на этой планете. Я восхищалась этим. Хотела такого же.

Я вспомнила, как записала в своей тетрадке: мускул, зуб, прочный, секс, кожа, томность, щетина, сила.

Ни один не ответил на звонок Джо. Его лицо побледнело.

– Они все уже знают, – сказал он тонким голосом.

– Ну ты не знаешь наверняка.

– Знаю. Прошло два часа с моего ухода. Достаточно. Все все знают.

И тут телефон Джо зазвонил. Номер был незнакомым. Со слабой улыбкой надежды он взял трубку.

– Алло? Да, это Джо Скиннер. – Я наклонилась вперед, чтобы услышать разговор, но уловила только глухое, отдаленное бормотание.

– Угу, да… Да… Ладно, я буду, – говорил Джо. – Ладно… Да, спасибо, офицер. – Он отключился. – Ну что ж. Кайл заявил на меня в полицию. Они расследуют обвинение в нападении. Мне надо прийти в Семнадцатый участок и сдаться властям.

– Ой, Джо, – произнесла я. – Мне так жаль. Давай я пойду с тобой.

– Нет. Точно нет. Но ты можешь позвонить Сандрин? Я не могу сам с ней поговорить. Не сейчас.

Я кивнула.

– Но только не звони Нони, ладно? И не говори Кэролайн и Рене тоже, хотя бы пока… – Джо сделал паузу. – Пока я не пойму, что им сказать.

Я снова кивнула. Я ждала, чтобы Джо первым поднялся, но он продолжал сидеть на шатком пластиковом стуле, скрестив ноги в лодыжках, согнув спину, сложившись пополам, как будто хотел защитить какое-то мягкое место у себя внутри. Когда-то я считала, что знаю своего брата лучше, чем кто угодно еще. На пруду мы могли часами играть в джин-рамми, а потом всегда одновременно, ровно в тот момент, когда жара становилась невыносимой, поднимались, бежали в воду, возвращались, мокрые и остывшие, и продолжали игру. А сейчас я не знала, что сказать, как его утешить, и вообще, заслужил ли он это утешение.

– Фиона, – вдруг спросил он, не глядя на меня, – ты не думаешь, что это нечестно, что у нас с тобой не было даже шанса узнать папу?