Тара Конклин - Последний романтик [litres]

Джо провел в Нью-Йорке еще полгода, но, как он сам сказал мне, здесь ему было больше нечего делать. Он даже не пытался искать другую работу. По его словам, ему было слишком стыдно, да и все равно никто бы его не нанял. Все знали, что произошло с Кайлом и «Морган капитал».

– Я уезжаю из Нью-Йорка, – сказал мне Джо в среду вечером. – Помнишь Брента, нападающего из Маверика? У него рекламное агентство в Майами. Баннеры, реклама в интернете. Он предложил мне работу, и я думаю согласиться.

Мы снова сидели на барных стульях, Джо пил свой обычный джин-тоник, а я диетическую колу. Ко всеобщему и моему больше всех изумлению, меня недавно повысили в «Почувствуй климат!», и теперь я старалась как-то возместить все предыдущие пять лет своего безделья тем, что приходила на работу рано и выполняла свои обязанности со всем возможным старанием.

– Майами? Но ты же ненавидишь жару, – сказала я.

– Ну что ж, научусь ее любить.

– Я тоже ее ненавижу.

– Только не используй это как предлог, чтобы не навещать меня. – На секунду Джо улыбнулся своей прежней улыбкой, с ямочками на обеих щеках и счастливым блеском в глазах. Но эта улыбка исчезла так же быстро, как появилась.

– Ты уже сказал Рене? – спросила я.

– Пока нет, – ответил он. – Она будет рада избавиться от меня. Одним беспокойством меньше.

– Нет, – возразила я. – Она будет скучать по тебе. Мы все будем скучать по тебе. – Мои слова показались фальшивыми даже мне самой.

– Я должен был сделать это много лет назад.

– Но ты же будешь там совсем один, – сказала я. – Ни семьи. Никого из твоих старых друзей. Никого, кто бы тебя знал.

Джо допил свой стакан.

– Фиона, так в этом же все и дело.

Я часто вспоминаю этот наш разговор. Могла ли я отговорить Джо от переезда? Убедить его остаться в Нью-Йорке, обратиться за помощью, начать все сначала? Могли бы нужные слова, нужный уровень заботы, новый взгляд, терпеливый голос – могло бы что-либо из этого как-то изменить результат? Годами я спрашивала себя об одном и том же.

Сейчас я считаю, что некоторые события неизбежны. Не в смысле неотвратимости судьбы, потому что я никогда не верила ни во что, кроме себя самой, но в смысле человеческой природы. Некоторые люди снова и снова выбирают путь разрушения того, что для них ценнее всего. Так я смотрю и на своего брата. Вот почему я теперь считаю, что катастрофа случилась бы все равно, в Нью-Йорке или Майами, с Луной или без нее. Катастрофа искала Джо и все равно рано или поздно нашла бы его.

– Э-э… миссис Скиннер?

Это сказал мужчина, очень молодой человек, стоящий очень близко от сцены. Я как-то упустила момент, когда он подошел, но вот он был тут, всего лишь в нескольких метрах от нас с Генри. Он был высоким, худым, с бритой головой, в одном ухе блестела желтоватыми бликами маленькая сережка колечком. Он выглядел грубовато и неопрятно, как если бы работал или спал на улице.

– Миссис Скиннер, у меня вопрос, – сказал он.

Где Луна? Оглядев толпу, я отыскала ее взглядом, она сидела в первом ряду, с краю, в проходе. Она скинула туфли и вытянула вперед ноги в красных носочках. Она внимательно смотрела на этого парня; на него все смотрели. Меня удивило, как много людей все еще оставались в зале, не разошлись по домам. Конечно, может быть, из-за отключенного электричества у них были некие опасения насчет того, что ожидает их снаружи. У меня они тоже были.

Я повернулась и посмотрела на юношу:

– Да?

– Мне вот интересно, – начал он, потом замолчал и стал яростно чесать рукой голову.

Пока он делал это, я заметила, что с ним что-то не так. Что-то неправильно. Он двигался, как будто стоял на лодке, а все остальные – на твердой земле. Покачивание, нетвердость. Не отрывая от него взгляд, я взяла Генри за руку и один раз крепко сжала.

– Мне интересно, – повторил он, – что вы думаете о текущем состоянии дел. Вы же знаете, что происходит в мире, все это дерьмо. Коррупция. Богатые богатеют, а мы все боремся за выживание и еле сводим концы с концами, чтобы хоть как-то… – Он сделал паузу. – Что вы об этом думаете?

– Ну… – откашлялась я. – Я думаю, что это возмутительно, – сказала я. – Нынешняя администрация. То, что происходит с окружающей средой, что происходит с меньшинствами. Я считаю, это должно прекратиться.

– Вот как? – Он оскалился на меня, растянув губы в некоем подобии улыбки. – Так почему же вы не пользуетесь всем этим, чтобы сделать хоть каплю добра ? – Он обвел рукой вокруг, широким, во всю длину своей руки с вытянутыми пальцами, жестом очерчивая зал, аудиторию, камеры. – А?.. – спросил он. – Вот тут полно людей, они слушают вас, а вы только и можете, что рассказывать нам байки про семью? Провалы любви, это все, что вы можете сказать? Видения и галлюцинации? – Он фыркнул. И снова зачесался.