Тара Конклин - Последний романтик [litres]

Момент тянулся бесконечно, ветвясь, вздымая, разделяя. Я много чего хотела сказать Сандрин. Что – да, правда, она не была достаточно хороша для моего брата. Что мне не нравилась ни она сама, ни ее друзья, ни ее жуткая мамаша. И что сам факт, что он выбрал именно тот тип девушки, который был равно неприятен нам всем, хотя и по разным причинам, многое говорил об его отношении к нам. Хотел ли он этим нас оттолкнуть?

Но я не сказала Сандрин ничего такого. Я подумала о Джо, который сидел в кафе, каким он стал в своем Олден-колледже и потом в «Морган капитале». Сандрин была частью всей этой истории. Распад Джо Скиннера, моего брата, который любил Селесту, который учил меня плавать, с которым мы до ночи играли в морской бой, плюя на его уроки и все телефонные звонки, который мог забить мяч с самой середины поля так же легко, как дышал. Что я могла сказать Сандрин? Стоило ли это предательства? В тот момент мне казалось, что стоило.

– У него что-то было со Сьеррой, – сказала я. – Что-то большее, чем просто флирт.

Сандрин снова замолчала. Я говорила ей правду, так же, как делала в своем блоге. Я говорила правду обо всех этих мужчин, честных и неверных, милых и хороших, неприятных и расчетливых, ведомых желанием подчинить, заставить женщину, любую женщину, ощутить себя второсортной. Я просто сказала ей то, что она хотела узнать.

Сандрин говорила что-то еще, но я уже не помню, что именно. Мы попрощались, хотя тон был уже менее любезным, а слова быстрыми и резкими. И это был наш последний разговор с Сандрин Кейхилл.

Все, что случилось потом, было предсказуемо, как часто бывает в сентиментальной трагедии. Сандрин бросила Джо. Тут же начав отношения с Эйсом МакАллистером, она просто переехала из квартиры Джо в Верхнем Ист-Сайде в квартиру Эйса в Верхнем Вест. Джо клялся, что у них нет никакого романа, и, возможно, так оно и было, но между ними должно было что-то происходить. Может, первый шаг сделал Эйс. Может, Сандрин. Это было не важно.

– Она хотела вести определенный образ жизни, – объяснял мне Джо. – Это было не совсем про меня. Я оказался в такой жизни случайно. А раз я больше не мог обеспечить ей эту жизнь, так и все.

Мы пили джин с тоником в маленьком баре возле его дома. Джордж Буш снова выиграл выборы, Кэролайн решила праздновать Благодарение не у нее дома, а поехать к сестре Натана в Вермонт, а у Рене случился внезапный и чудесный роман с Джонатаном Франком. Это событие вызывало у Нони заметные волнения, потому что она считала, что Рене теперь неизбежно бросит стажировку в трансплантологии после всех лет, потраченных на учебу. После истории с Кэролайн Нони была стреляным воробьем в смысле того, чем ее дочери могут пожертвовать ради мужчины.

Тем вечером с Джо у меня тоже ныло в животе от собственного предчувствия необратимых разрушений. Я кое-как сидела на барном стуле, потягивая свой напиток. Я волновалась не за Джо. Мои опасения касались того, что он может как-то узнать о моем разговоре с Сандрин. Я ждала, что Джо начнет этот разговор, и заранее подготовилась к обороне: «Она все равно бы узнала, она имела право это знать», но он так и не начал. Он просто заказал нам еще по коктейлю, а потом мне уже было пора домой, и мы распрощались на тротуаре.

В конце концов Кайл забрал из полиции свое заявление. Джо объяснил, что Кайл был слишком занят. У него не было времени на возню с полицией и адвокатами. Сьерра тоже забрала свое обвинение в домогательстве, если она вообще его когда-то делала. Возможно, Кайл просто придумал это, как простой способ избавиться от обязательств перед Джо Скиннером, можно сказать, своим братом, с которым судьба свела его много лет назад в общежитии Олден-колледжа. Кто мог винить Кайла в том, что он нарушил эти обязательства? Он не был женат на Джо. Кайл управлял бизнесом и не мог вечно тащить на себе мертвый груз. Джо был удачливым и обаятельным, он выглядел как надо, говорил правильные вещи в нужное время, но он был человеком с постоянной потребностью в чем-то. Что это было? Терапия, лечение от наркомании, менее нервная работа, более скромная жизнь, более подходящая подружка, более верные друзья, лучшее понимание себя самого. А может, вообще что-то совершенно другое, что-то, чего никто не мог даже назвать.

Несколько следующих месяцев мы нечасто виделись с Джо. После того вечера на балконе Рене отпустила его. Это больше не ее забота, сказала она нам, чем занимается ее братец в свободное время. Кэролайн была страшно занята новым домом, детьми, устройством их в новые школы. Конечно, она знала о том, что произошло на вечеринке, о моих стихах и о том, как Рене умыла руки. Ей было несложно вычеркнуть Джо.