Андрей Лещинский - Причина смерти

И вот, два месяца бессмысленного истощения мужской силы и тупоумного любования собственной похотью, эти два раза по дважды тринадцать и ещё по три постыдных и безумных дня настолько застлали ему глаза многочисленными бёдрами, грудями, животами, что тем вечером он вышел на высокий порог дома и не увидел, не прочёл, не понял знаков, написанных повсюду, знаков царского шумерского, которые он так хорошо знал, с такой любовью усовершенствовал, придумывал новые, радостно читал и глубокомысленно и многоразлично истолковывал. Он не увидел знаков, требовавших сосредоточить все силы, внимание, ум и любовь на принятии в нужный момент нужного решения, которое смогло бы отвратить гибельные многотысячелетние последствия этого вечера горя, потери и отчаяния.

Из города вышла и направилась к священной роще торжественная процессия, возглавлявшаяся царицей. Семь девушек, четыре рабыни и семь воинов сопровождали повелительницу. Он из вежливости зашёл внутрь дома, не желая нанести оскорбление шествию своей нечистотой, он не взглянул и не увидел ясные указания на опасность, грозившую царице, лишь встал тайком у окна, затянутого редкой тканью, и стал рассматривать девушек. За этот месяц он познал их всех. Он улыбался, вспоминая их разнообразно сходственную чувственность, его гадко рассмешили пушистые кошки на париках, знаки бесстыдства и похоти, покачивавшиеся в такт шагам и движениям обнажённых грудей, несших те же распутные знаки. Все они приходили к нему с надеждой на осуществление своих мечтаний — ведь он и был принцем из далёкой чудесной страны, все старались услужить ему, как могли, все в общем были искренни в своём эгоизме, кроме Голубой, которая желала в качестве супруга не Балиха, а царя Крита. Долго она шпионила за царицей, знала о ней многое, но всё же боялась прямо донести царю, предпочитая редкие умелые намёки. Она почти добилась своего, но зов Богини разрушил её планы, и сейчас она шла за Жёлтой и рядом с Зелёной злая, огорчённая, но с надеждой на тяжкие муки для госпожи.

Процессия скрылась в лесу, удивив Балиха, знавшего, что в рощу может входить одна лишь царица. Он отвернулся от окна, и помутнённый разум позвал его к столу, где была пища для вечерней трапезы. Балих насыщался хлебом, сыром, овощами, пил вино и читал царские хроники Крита, которые Фиолетовая принесла ему ненадолго из библиотеки дворца. Он задремал в угрюмой тишине над шумерской скорописью, над рассказами о Быке, о неясном происхождении царя и царицы, впервые прочёл их имена, размещённые в картушах среди мелкой вязи многочисленных, но довольно слабых заклинаний. Имя Пасифаи хотело разбудить в его мозгу какую-то важную мысль, но он утомился от чтения и задремал над листами хроники.

Он спал, сон его был нездоров и тяжёл, он был разбужен близким страшным ударом, от которого вздрогнул дом, качнулся под ногами земляной пол, зашумели тёмные деревья. Балих выбежал из дома, ничего не понимая спросонья, и увидел ночную рощу, освещённую ярким, не виданным ранее, светом. Сияние было резким, зеленоватым, ярче света полной луны, Балих увидел странные цвета городских домов со встревоженными людьми на крышах, опять взглянул на рощу, над которой медленно поднималось облако тумана и пыли, быстро росшее и принимавшее форму гигантского ядовитого гриба.

Он перескочил через порог, перевернув по дороге стул и больно ушибившись об угол стола, с которого сшиб чернильницу и недопитый кувшин с вином. Он бежал в сторону гриба, мозг всё ещё не работал, хотя чужая злонамеренная воля уже добилась своего, и благоуханные источения цветов и трав снова обратились к добру и удовольствию. Он был силён и вынослив, иногда, как полагалось вельможе Урука ограждённого, участвовал в охотах, тренировавших тело, но не доставлявших ему большого удовольствия, однако бегать не привык, ходить тоже не особенно любил, предпочитая портшез, колесницу, в крайнем случае верхового онагра, сейчас бежать ему было трудно, левый бок невыносимо кололо изнутри, он согнулся в эту сторону, побежал, скрючившись, чуть не упал, но тут же встряхнулся, выпрямился, потеряв остатки дыхания от боли, и побежал дальше, преодолевая волей недуги тела. Он вбежал в рощу и был рад тому, что пришлось перейти на шаг из-за сплетения высоких трав, кустов и упавших веток. Дышал с громкими стонами на вдохах, испугался, что царица услышит эти неприличные звуки, стал вдыхать тихо, пошёл медленнее, шатаясь и утирая пот, и подошёл к корню гриба, начиная приходить в себя.