Катриона Иннес - Кэйтлин и Купидон

– Вы ныряли сегодня? – спрашивает Уильям, все еще глядя на меня. – Поделитесь впечатлениями.

Я восхищенно рассказываю, как открыла новый мир и как это было похоже на то, что я побывала в иной реальности, где не существовало ни одной из моих проблем. Он говорит, что ему тоже нравится это в дайвинге и он старается выбраться понырять почти каждое утро. Мы ходим вокруг да около, рассказывая друг другу о наших любимых животных и о лучших вещах, которые видели в жизни. Я ахаю, когда он сообщает, что однажды плавал со стаей из пяти черепах. Мой бокал с шампанским не остается пустым: Уильям постоянно доливает его, пока мне не начинает казаться, что пузырьки заполнили меня с головы до ног, и я чувствую себя куском янтаря, золотистым и сверкающим.

Парочка в углу в какой-то момент выходит, я вижу их уже бредущими обратно вдоль пляжа и хихикающими. Уильям убирает их стаканы, затем передвигает табурет так, что оказывается точно напротив меня. Стойка по-прежнему разделяет нас, и если бы я могла расколоть ее на части голыми руками, я бы это сделала. Прядь волос, темных и блестящих, свисает ему на лицо. Инстинктивно я протягиваю руку и отвожу ее в сторону. Уильям хватает меня за руку и сжимает ее ладонями. Мне кажется, что я перестала дышать. Будто весь мир вокруг растворился в каком-то тумане, который нас окутывает. Я знаю, чего хочу, и не желаю больше ждать. Я устала заполнять время светской болтовней и смехом над шутками, которые не кажутся мне забавными.

– Во сколько ты заканчиваешь смену? – Я позволяю этим словам вырваться наружу, и пусть они сами ведут меня дальше. Я должна доверять своему колотящемуся сердцу, этому напряжению, повисшему в воздухе.

Уильям смотрит на часы – кожа на его шее коричневая и гладкая. Я представляю, как приятно целовать ямочку над его ключицей. Он вновь глядит на меня – мои волосы встрепаны после сегодняшнего погружения, я в поношенном оранжевом хлопковом платье, слегка скособоченном, так что одно плечо постоянно сползает вниз. На мне ни грамма макияжа, а нос и щеки обгорели – я нанесла слишком мало солнцезащитного крема сегодня утром. Но его взгляд меня преображает. Благодаря ему я чувствую себя другой: более сильной, способной на все.

– Я могу… – Уильям кашляет, – закончить прямо сейчас.

– Покажешь мне остров персонала? – спрашиваю я, встряхивая волосами, чтобы они веером рассыпались по плечам. Его лицо расплывается в улыбке – более озорной, чем я видела раньше. Это не дежурная улыбка для посетителей – такое чувство, что она предназначена персонально мне.

Он начинает опускать защитные жалюзи вокруг полок с алкоголем.

– Дай мне пять минут, – говорит он и исчезает из-за стойки. Я разворачиваю свой табурет и смотрю на море, вслушиваясь в шелест волн, разбивающихся о песок. Часы тикают так медленно. Я поднимаю взгляд к небу – оно чернильно-черное и усыпано звездами. Воздух такой теплый, но моя кожа покрыта мурашками – я потираю руки, болтаю ногами на табуретке, лишь бы отвлечься от этого томительного ожидания.

Затем я слышу «динь-динь!» и оборачиваюсь. Уильям здесь, на белом велосипеде.

– Ваша карета, миледи, – он указывает себе за спину.

– На багажник? Я с детства не ездила на багажнике! – визжу я, пытаясь туда запрыгнуть. Уильям встает на педалях, и я усаживаюсь на его сиденье. Он везет нас по улицам в кромешной темноте, мимо множества вилл, которые выглядят одинаково – сквозь распахнутые двери видны сверкающие бирюзовые бассейны. Над нами простираются кроны деревьев, и все, что я слышу, – это шорох шин по песку и гиканье, доносящееся откуда-то издалека. Мы проезжаем по узкому деревянному мосту, и я крепко обхватываю Уильяма за талию, отказываясь смотреть вниз на море. Когда мы спешиваемся, у меня кружится голова и я спотыкаюсь о собственные ноги, а он подхватывает меня, придерживая за плечи своими крупными ладонями.

Настольный футбол стоит прямо на пляже, как и несколько белых диванов, и ящик для прохладительных напитков.

– Место отдыха персонала, – Уильям торжественно туда указывает.

Я бросаюсь к столу, хватаю маленький белый шарик и катаю его в ладонях.

– Давай сыграем на что-нибудь!

– Хорошо, если я выиграю, ты поцелуешь меня, – говорит он как ни в чем не бывало.

Я сглатываю, вспоминая роль, которую играю.

– А если я выиграю… то ты меня.

И тут он шагает ко мне, его руки гладят меня по волосам, спускаются ниже к бокам, к спине. Я не ожидала, что его губы окажутся такими… другими. Он нежно меня целует, а я стараюсь не думать о том, что поцелуи Гарри были жестче. Уильям на вкус как море, и он медленно спускает каждую бретельку моего платья, целуя кожу под ним и неторопливо укладывая меня на песок.