Катриона Иннес - Кэйтлин и Купидон

– Эй, предполагалось, что ты будешь меня утешать! – замечаю я. Но я уже улыбаюсь. – Кстати, а как ты узнала, что это было именно на пляже?

Джен прижимает меня к себе:

– Ох, дорогая, это стандартный ход Уильяма. Остров для персонала?

Я киваю ей в плечо.

– Я так и думала, – говорит она. – Но послушай, он милый парень. Просто плейбой, вот и все.

Мысль о том, что Уильям воспользовался мной как доступной туристкой, заставляет мои эмоции качнуться в обратную сторону. Я начинаю тихо плакать.

– О нет, только не это. – Джен отстраняет меня от своего плеча и хватает за локти обеими руками. – Смотри на меня. Кэйтлин, смотри на меня! Слушай внимательно. Ты не должна проливать слезы по Уильяму-бабнику, слышишь?

– Но, наверно, это должно было быть чем-то особенным? С кем-то, кто в конце концов сможет полюбить меня? А это мой первый парень после Гарри, и он чужой человек.

– Что ты чувствовала вчера вечером?

Я вспоминаю ощущение песка под спиной, мерцающие звезды надо мной, Уильяма, дышащего мне в ухо. Как я понимала, что пьяна, и знала, что на следующий день могу пожалеть о происходящем, и чувство вины исказит мои намерения и воспоминания, но в тот момент это казалось правильным.

– Как будто это что-то, что мне необходимо сделать.

– Именно так. Секс – это сложно, любовь – тем более, ты не можешь осуждать свои действия, иногда нужно просто принять их как должное. И – самое главное – ты никому не причинила вреда. Повторяй за мной. «Я никому не причинила вреда»!

– Я никому не причинила вреда! – Мне почти хочется прокричать это в голубые небеса, разрушить этот идеально-открыточный пейзаж своим голосом. Я представляю, как раскалывается синее небо, валятся пальмы, а спокойное море извергается бурными волнами.

– Молодец, моя девочка. – Джен похлопывает меня по спине. – Я сейчас оставлю тебя, увидимся позже за обедом. Я хочу, чтобы ты помнила: то, что ты ощущаешь, – это нормально. Ты не должна казнить себя за свои чувства.

Я ложусь спиной на песок, стараясь, чтобы эти слова дошли до меня. Я желаю впитать их кожей, как лосьон для загара. Мне очень хочется их по-настоящему прочувствовать. Чтобы быть способной действовать в соответствии с ними. Но вместо этого я проваливаюсь в сон.

Глава 24

Я нахожу Верити за нашим обычным столом для завтрака, который она целиком заставила тарелками с фруктами, тостами, кексами и даже макаронами со сладкой кукурузой, давно остывшими.

– Они собирались закрывать кухню, – сообщает она, указывая на мини-буфет, который собрала перед собой. – Я не знала, что ты захочешь.

Я беру пару твердых холодных тостов и начинаю намазывать на них малиновый джем.

– Можешь представить, что сегодня нам уже возвращаться к своим пустым холодильникам? – спрашиваю я, глядя на часы. Скоростной катер, который отвезет нас обратно в аэропорт, должен прибыть к четырем часам дня, чтобы мы успели на ночной рейс домой.

Верити протестующе выставляет перед собой ладонь.

– Не надо мне напоминать! – восклицает она. – Я счастлива жить в отрицании. – Она откладывает книгу, прошелестев страницами, и с наслаждением прикладывается к бокалу с напитком цвета клевера. Затем показывает на него пальцем: – В состав входит ром! – Она смеется: «гу-гу-гу». – Видимо, это последний раз перед долгим перерывом, когда можно позволить себе выпить за завтраком.

– Хорошая идея. – Я подаю знак официанту, указывая на ее напиток. – Еще два таких, пожалуйста! – говорю я, когда он подходит и доливает нам немного шипучки в бокалы. Официант смотрит на нас обеих, выразительно приподняв бровь.

– Конечно, – отвечает он и неторопливо удаляется.

– Это что мы тут бровки хмурим? – шепчет Верити. – Он нас осуждает? – Она снова гугукает. – Меня не волнует, я в восторге от себя! По-любому! – Она нетерпеливо потирает руки, сияя от предвкушения: – Мне нужно выпить, и я хочу поскорее услышать о вчерашнем вечере… – Она понижает голос: – С Уильямом!

Я улыбаюсь. Озорное выражение на ее лице возвращает меня к тому времени, когда мы жили вместе. Всякий раз, когда я приводила домой парня и она не знала, кто это, – она вытаскивала в коридор свое кресло-мешок и устраивалась там с пуховым одеялом и кипой «желтых» журнальчиков. Когда парень пытался тихонько выбраться с ботинками в руках, то натыкался на нее – помахивающую ему рукой и хрустящую уксусными чипсами из пакетика. Потом она ныряла ко мне в комнату и расспрашивала обо всех подробностях.