Илья Штемлер - Коммерсанты

— Где там наш коллега из «Катрана»? Женя! Нефедов! — произнес Феликс. — Куда ты подевался? Или обиделся на жуликов и лгунов из КРУ? — В кабинете настороженно притихли. — А ну-ка, поднимись, пособник роста инфляции в стране. Акула капитализма, могильщик нашего справедливого строя.

Из рядов поднялся узкоплечий белобрысый Нефедов.

— Что вы там болтаете?! — бросил Малыгин. — Что болтаете?

Феликс с пренебрежением отмахнулся от секретаря КРУ.

— Они, Женя, шьют нам криминал. Хотят нас, чертей, в «Кресты» загнать, партийные ангелы. Ты говоришь, после рейда в «Катран» пропали акты и сметы? Не пропали они, Женя, их слямзили. Чтобы накорябать компромат. Чтобы мы приутихли, уступили дорогу.

Феликс взял из рук Гены Власова плотную стопку листов и поднял над головой:

— Вот, товарищ Малыгин! Сметы к договору с текстильщиками, деньги по которым нами получены. Копейка в копейку. И пропавшие акты на полтора миллиона, заключенные со строительным трестом. Только они не пропали у нас. Их украли. Украл кто-то из ваших честных сотрудников, пользуясь нашим доверием.

Малыгин вскочил на ноги. Скулы его деревенского лица заострились. Уши пылали рубиновым цветом.

— Весь этот компромат был обнаружен в общем отделе КРУ, в исполкоме. На столе. В серой папке с кнопками, — продолжал Феликс. — Кстати, в нашей фирменной папке, что мы дружески подарили контролерам. Они даже не удосужились поместить изъятые документы в другую папку.

Молчание после обвинений Феликса было подобно громовому раскату.

— Провокация! — бросился в атаку Малыгин. — Этого не может быть. Покажите документы.

— Нет уж, — Феликс убрал бумаги за спину. — Мы их теперь предоставим повторной комиссии. Или суду, если дело дойдет до суда. Теперь мы будем умнее…

Феликс пытался успокоить себя, не поддаться искушению рассказать, каким образом документы оказались у него в руках. Так и подмывало, из озорства. К тому же со всех сторон кабинета его просили об этом… Может, действительно надо рассказать, чтобы придать факту большую значительность. В конце концов, они вернули то, что было их по праву.

— Нет, рассказывать не стану, — подавил искушение Феликс. — Это не только мой секрет. Даже не столько мой, сколько другого человека. А тебе, Женя, советую — возьми ребят и немедленно отправляйтесь в исполком, в общий отдел КРУ: Требуй показать дела по факту ревизии в «Катране». И глаз не спускай с Малыгина, не дай ему позвонить в исполком, предупредить.

И, не простившись, Феликс направился к выходу из кабинета. Вид его говорил, что делать ему здесь больше нечего. Что он прав и независим. Следом двинулся и Гена Власов в своих клетчатых штанах, ссутулившись от пережитого волнения.

Они шли пустым райкомовским коридором.

— Молодец, эффектно. Я бы не смог, — радовался Власов, обнимая Феликса за плечи. — Жаль, не слышал Рафинад. Вот кто бы оценил твою эскападу.

— Да, — согласился Феликс. — Жаль, что его тут не было, — и Феликс засмеялся. Он представил, как расскажет Дорману о завершении его затеи. Как будет радоваться его приятель. По такому поводу не мешало бы выпить-закусить в каком-нибудь нестыдном ресторанчике. И угостить Рафинада, черт бы побрал этого авантюриста…

— Ты вот что, Гена. Поезжай на фирму, расскажи как есть. А я вернусь домой. Поищу водопроводчика за живые деньги, — Феликс направился к своей машине. — Если Рафаил заглянет на фирму, скажи, что я его ищу, пусть мне позвонит.

Они сидели за столиком в глубине, казалось, приплюснутого зала. Фонарь за окном накладывал оранжевый свет на блики разноцветных лампочек, что перекрещивали низкий потолок. Бесшумный вентилятор гнал прохладу из дальнего угла, шевеля малиновый подол скатерти. Все было вкусно и даже изысканно — особенно осетрина, «жаренная ломтями с луком гриль». Замечено, что вкусная еда притупляет слух, ослабляет внимание, поэтому серьезных тем надо касаться до или после еды…

— У него новое увлечение? — Феликс развалил ножом розовый, пахнувший свежестью, нежный ломтик осетрины.

— Вероятно, — Чингиз был верен своим вкусам, он заказал бастурму из баранины. — К девяти он вообще собирается слинять.

— Тогда почему он бегает к телефону?

— Подстраховывается. Видно, не очень уверен. Что-то я его таким не помню, — Чингиз наполнил бокал желтым соком. — Я не совсем понял: как ему удалось изъять эти акты?

— Как-как… Ты что, не слышал?

— Я пришел, когда вы чокались за общую победу, — Чингиз смотрел на Феликса прямым взглядом. Феликс выглядел неважно. Обычно холеное лицо посерело, под глазами темнели круги…