Михаил Рицнер - Гудбай, Россия

В. Н. Мордовцев : «Почему два заболевания изучались в разных популяциях?»

Как видно, в заданных вопросах нет даже намека на критику. Получив мои подробные ответы, никто из задавших вопросы членов спецсовета не выразил свое несогласие, хотя им никто не мешал это сделать. Никто не встал и не возразил диссертанту. Таким образом, речь идет о предварительном тайном сговоре большой группы членов спецсовета, которая проголосовала против соискателя, не вступив с ним в дискуссию и не представив критику самой работы.

• 8 сентября 1988 года Ю. Е. Выренков вновь посылает мое письмо-заявление «как апелляцию» В. И. Иванову и просит рассмотреть его на заседании спецсовета.

• 10 октября 1988 года состоялось заседание спецсовета. Напомнив членам спецсовета, что судьба истины быть познанной, я подробно разобрал нарушения процедуры защиты диссертации. Выступившие члены «компашки» — Иванов, Бочков, Мордовцев и Шишкин — скучно блюли опороченную честь мундира и отрицали все факты грубого нарушения процедуры защиты. Другие члены спецсовета — Копнин, Ревазов, Кондратьев, Спитковский и Москаленко — подтверждали грубые факты нарушений процедуры защиты.

В. М. Гиндилис, специально пришедший на это заседание спецсовета, резюмировал свое выступление: «…с данной работой происходит очень странная история, у которой есть свои организаторы и исполнители, и что ВАК СССР и научная общественность могут и должны с этой историей разобраться ». Он знал, о чем говорил.

На этом этапе спецсовет еще имел возможность исправить допущенные ошибки и, как сказал Толя Ревазов, «мог сохранить свое лицо как коллектива ученых». Однако спецсовет отклонил мою апелляцию и оставил свое решение в силе, подписав себе печальный приговор. Я, в свою очередь, твердо решил добиться отмены их решений и роспуска этого «сборища бездарностей». Проф. Е. И. Свиридова, д. м. н. В. Д. Москаленко, В. М. Гиндилис, Борис Альтшулер, Кир Гринберг и семья психологически поддерживали меня. В очередном письме в ВАК я потребовал дать принципиальную оценку двухлетней истории с защитой диссертации и указать пути преодоления сложившейся ситуации.

• 24 ноября 1988 года и 24 февраля 1989 года состоялись два заседания специальной группы членов пленума ВАК СССР с моим участием, на которых рассматривалась апелляция. Диссертацию проверили «черные» рецензенты (психиатр и генетик) и дали положительные заключения. Я уже не волновался, ответил на несколько вопросов. Присутствующему В. И. Иванову устроили «головомойку», и он вышел весь красный и жалкий.

Через пару недель я получил ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПРЕЗИДИУМА ВАК СССР.

ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПРЕЗИДИУМА ВАК СССР

Президиум ВАК СССР постановляет:

Согласиться с рекомендацией группы членов ВАК СССР и отменить решение Специализированного совета Д 001.16.01 при Институте медицинской генетики АМН от 18.04.88 по диссертации М. С. Рицнера в связи с нарушением процедуры защиты диссертации.

Председатель /подпись/

Главный ученый секретарь /подпись/

Верно: Начальник отдела

аттестационных документов /подпись/ В. С. Скородумова

Пленум ВАК распустил Специализированный ученый совет Д 001.16.01 при Институте медицинской генетики, отметив серьезные процедурные и этические нарушения при проведении моей защиты.

Что и требовалось доказать! Секретарь спецсовета вернула мне диссертацию, вымученно изображая сожаление. Я выразил удовлетворение в связи с роспуском спецсовета и пожелал ей не остаться безработной. Закрытие спецсовета при Институте медицинской генетики стало весьма горячей новостью в Москве и не только. Новый диссертационный спецсовет появился далеко не сразу, в другом составе и с другим председателем. Таким образом, мне удалось ответить на брошенную перчатку, и бочковская «компашка» получила по заслугам.

Прав В. Дудинцев: « Судьба истины — быть познанной!»

• Вспоминается крылатое выражение английского дипломата и писателя сэра Генри Уоттона (1605): «Посол — честный человек, посланный лгать в другую страну для блага собственной». Читая сегодня документы спецсовета ИМГ тех лет, я испытываю чувство брезгливости от того, что профессора Бочков, Иванов, Вартанян, Козлова и иже с ними бессовестно лгали, и вовсе не в интересах своей страны. Хотя, может быть, они лучше меня понимали интересы страны? И эти интересы были в том, чтобы дискриминировать автора и его научную работу? А может быть, в стране был перебор докторов наук с еврейскими фамилиями? Мне не дано было это знать тогда.