Джей Парини - Путь Беньямина

Мы пробирались среди валунов и глыб. По обеим сторонам росли липы, некоторые из них уже позолотила осень. Широкие склоны, спускавшиеся к морю, сплошь поросли песколюбом. Плохо, что мы вышли из пансиона так поздно. Небо над восточным краем горизонта быстро светлело, в вышине вырисовывались изогнутые очертания гор. Вряд ли нам удастся перейти через них сегодня.

В паре километров от деревни мы увидели на тропе часового. Он сидел, прислонившись к большой скале, склонив голову на грудь, но вроде бы не спал. На коленях у него лежала винтовка.

– Не смотрите на него, – шепнула я Гурландам, шедшим за мной.

Мы прошли мимо него, и он даже не взглянул на нас – вот и хорошо. Он тупо уставился в землю, как будто не мог поверить, что его угораздило попасть на этот пост – черт знает где, да еще в такой час. Бедный мальчик, подумала я. Он всего-то года на два старше Хосе.

Тропа взяла круче вверх, и в одном месте нам пришлось карабкаться на четвереньках, цепляясь подошвами за влажные черные корни, торчавшие из рыжей глины. На прошлой неделе три дня подряд лил дождь, поэтому самые мокрые места приходилось обходить.

Вчера Старине Беньямину понадобился целый час, чтобы взобраться на этот пятачок, значит переход через Пиренеи займет больше, чем пророчил мэр Азема.

– До ужина успеете перевалить, – беззаботно сказал он. – Плюс-минус полчаса.

Плюс-минус Старина Беньямин, хотелось добавить мне.

Втроем мы шли быстро, но, когда поляна, на которой нас должен был ждать Беньямин, была уже недалеко, я заволновалась. Что, если он ушел погулять и заблудился в лесу? Что, если его уже нашли пограничники? Не расскажет ли он им про нас? У меня разыгралась фантазия, и я уже почти готова была увидеть в конюшне толпу хохочущих нацистов и вздернутого на балке Беньямина. «Лиза, ты всегда представляешь себе худшее, – часто говорил мне мой муж Ганс. – И это, кстати, не так уж плохо, ведь то, что ты можешь вообразить, никогда не случится. Так обычно происходит. Так что всегда старайся нарисовать себе самое страшное из того, что может тебя постигнуть, – и ты это предотвратишь».

Мне уже очень хотелось увидеть Ганса, я гадала, где он может сейчас находиться. Если ему удалось попасть в Танжер, он, скорее всего, дожидается меня там. Таков был наш последний план. Я должна добраться из Португалии до Танжера, что будет несложно, и мы вместе отправимся на грузовом судне на Кубу или в Нью-Йорк. Он сказал, что остановится в отеле «Ларуш». Как он умудряется знать названия всех гостиниц в мире? Почему доверяет мне самой находить дорогу во все эти экзотические места? Может быть, проверяет меня? С самого начала я чувствовала, что он гордится моей самостоятельностью, и я не могла не оправдывать его ожиданий. И сейчас я не имею права дрогнуть, испугаться неожиданностей. Сейчас не время для сомнений и робости. Нужно сделать дело. Эти люди отдали себя в мои руки, и я не должна их подвести.

Солнце грело мне лицо, по небу кое-где неслись розовые облака. Дальние склоны были усеяны крупными камнями, но пространство рядом с заброшенной конюшней поросло высокой травой. Я сделала несколько неспешных вдохов, созерцая оставленную позади долину, море, ветреное кружащееся небо, а Хосе побежал вперед, к Старине Беньямину. Он двигался широким шагом, но с какой-то запинкой, как будто что-то удерживало его сзади.

Он вошел в конюшню и тут же снова показался в дверях.

– Его тут нет! – закричал он.

Мы с Хенни бросились к нему, чтобы убедиться своими глазами.

– Как он мог так с нами поступить? – возмутилась Хенни. У нее перехватило голос. – Он же знал, что мы придем.

– Он, наверное, где-нибудь рядом, – сказала я. – Не думаю, что он просто взял и ушел.

– Зачем вы позволили ему остаться здесь ночевать? – не успокаивалась она. – Он же к такому непривычен.

– Все как-нибудь объяснится.

– Так объясните тогда! – тоном избалованного ребенка потребовал Хосе. – Похоже, у вас на все ответы есть.

– Не груби фрау Фиттко, – обратилась к нему мать. – Она пытается нам помочь.

– И у нее это всегда получается, да?

Хенни Гурланд посмотрела на меня извиняющимся взглядом, но я отмахнулась. Этому мальчишке не вывести меня из себя. Есть чем и без этого заняться.

Конечно же, мы нашли Беньямина: он спал поблизости, с книжкой стихов на груди. Точно так же он мог бы дремать где-нибудь на песчаном пляже, у столика, на котором стоял бы бокал вина, под плеск волн у самых его ног. Наши голоса и шаги не разбудили его. Его руки были покрыты черными, жесткими, как проволока, волосами, – казалось, они выросли за эту ночь.