– Кэти действительно в порядке?
– Да. Она совершенно здорова. Ей четырнадцать, так что сама понимаешь, но у нее есть мы, Руби и я, а значит, есть кому позаботиться.
– Хорошо. Я пришлю ей что-нибудь на Рождество.
– Могла бы и приехать, – сказала Гвен и тут же закрыла рот, испугавшись собственных слов.
Ответа не последовало, и она поторопилась заполнить молчание.
– Знаю, это недешево, и тебе, наверно, трудно выбраться, но я хочу, чтобы ты знала: тебе здесь всегда рады. Я убрала в твоей старой спальне и собираюсь покрасить ее в небесно-голубой. А тот жуткий ковер скатала. Половицы выглядели не очень, но я покрасила их белой краской, застелила ковриком, и получилось очень даже мило.
– Не знаю, сможем ли мы оставить ферму, – с грустью сказала Глория.
– Понимаю.
– Но, возможно, я выберусь одна.
Гвен села, чтобы не упасть. Руби точно ее убьет.
Попрощавшись, она сделала несколько глубоких вдохов. Мать учила никогда не оглядываться, но Гвен показала ей, что такой вариант, по крайней мере, возможен.
Вскоре приехал Кэм с сумкой, наполненной фонариками и светящимися палочками.
– Это для детей, – объяснил он. – Увидел в магазине и подумал, что они могут пригодиться.
– У нас же не Ночь Гая Фокса.
Кэм пожал плечами. В толстом сером свитере и темных джинсах он выглядел по-домашнему расслабленным и спокойным. Гвен даже позавидовала ему и, нахмурившись, посмотрела на пакеты с блокнотами.
– Держу пари, никто и не придет.
– Неважно. – Кэм обнял ее за плечи. – В любом случае тебе нужно от них избавиться.
Мороз не ослабевал. Тротуары покрылись ледяной коркой, и их шаги нарушали вечернюю тишину громким хрустом. Они прошли мимо светящейся огнями церкви и продолжили путь по мощеным улочкам в направлении реки.
Вознесенный над раундхаузом пескарь все также распевал серенады небу.
– Добрый вечер, – сказала ему Гвен.
Кэм мельком взглянул на нее.
– Ты точно в порядке?
– Немножко нервничаю. Собираюсь сделать заявление. Что, если оно никому не понравится?
– На твоем заявлении печать одобрения Лэнгов. Пусть только попробуют проявить недовольство. – Он ткнул себя в грудь. – Властелин Вселенной, не забыла?
– Как я могла забыть? – улыбнулась Гвен. Напряжение немножко отпустило.
Они уже подходили к мосту, когда Кэм вдруг повернул в сторону и, взяв за руку Гвен, легонько потянул ее за собой вниз по склону.
– Ты что делаешь?
– По старой памяти. Ты не против? – В тени моста Кэм привлек ее к себе и принялся целовать с таким жаром, что у нее перехватило дыхание, и все мысли и чувства смыла волна желания. Она прижалась лицом к его шее и втянула знакомый запах, запах Кэма, с нотками мыла, дезодоранта и чего-то еще, теплого, мужского.
– Надеюсь, это мероприятие не затянется надолго, – прошептал он, снова и снова целуя ее.
– Мы можем вернуться? – предложила Гвен.
– Не соблазняй меня. Идем. – Они поднялись по склону к мосту. – Чем раньше начнем, тем раньше попадем домой, в постель.
– Мне это нравится.
Вокруг лужайки уже собралось человек тридцать-сорок. Большинство кутались в шарфы и пальто, некоторые держали картонные стаканчики с кофе, другие – факелы. Когда они подошли ближе, Гвен заметила несколько знакомых лиц. Ее тоже узнавали, ей кивали и махали.
В центре стоял Боб; вооруженный палочкой, он шевелил угли на металлической жаровне. В лице его, подсвеченном снизу, было что-то демоническое.
– Вот и хорошо, Гвенни. – Боб положил руку ей на плечо и кивнул Кэму. – Привет.
– Я и не думала, что кто-то придет, – удивленно заметила Гвен, оглядывая собравшихся. Она поставила на землю пакеты и потерла ладони со следами от ручек.
Боб смущенно опустил глаза.
– Я повесил объявление в пабе. Пообещал бесплатные хот-доги.
– Очень мило с твоей стороны, – сказала Гвен, не придумав, что еще можно сказать.
Толпа притихла. Потом раздался детский голос:
– А когда фейерверк?
Гвен повернулась лицом к людям и постаралась не думать о лужайке, где убили Джейн Морли. Это же не суд над ведьмой. Это – экзорцизм.
– Что в книжках? – крикнул кто-то.
– Секреты. – Голос прозвучал слабо, и она сглотнула. Кэм сжал ее руку, и Гвен выпрямилась и сделала шаг вперед.
– Спасибо всем, что пришли. Как знают многие из вас, я – двоюродная внучка Айрис Харпер. Мне достался в наследство ее дом со всем содержимым. – Гвен показала на пакеты. – Здесь дневники и записные книжки Айрис, в которых вся ее жизнь в Пендлфорде. Она писала о том, чем занималась, о тех, кому помогала, и иногда о том, что рассказывали ей люди.
Читать дальше