Виталий Москаленко - Райцентр [сборник]

Солдат со смехом смотрит на то, как они ныряют. Ему все видно. Все понятно. Несколько раз его подмывает крикнуть им, но он сдерживает себя. Начинается мелкий дождь.

Тимур внешне спокоен. Он ходит из стороны в сторону, поглядывая в сторону быка. Насвистывает.

— Ну ладно, — говорит он, решительно направляясь к мотоциклу. — Заявить надо первым.

Он с полуоборота заводит мотоцикл, подъезжает к Лене. Не спеша перегазовывает. Лена отходит в сторону, прижимая к себе Оленьку.

— Ты запомнила, что я тебе сказал? — говорит Тимур и надевает шлем. — Повтори.

Лена не отвечает.

— Повтори, иначе… Я тебя так ославлю — до конца жизни не отмажешься.

Мотоцикл ревет, и слов не слышно. Только тонкие губы Тимура выталкивают изо рта что-то презрительное и ненавистное. По краешку губ запеклась белая пена.

Лена закрывает уши Оленьке. Прижимает лицом к себе. Оленька всхлипывает.

— Дура ты… — увещевает Тимур. — Все равно тебе никто не поверит…

А на мосту солдат заходится от смеха. Ему видно, что человек, который прыгал, спрятался с другой стороны быка между камней.

Да, Филипыч решил пошутить. Он придумал спрятаться и посмотреть, что будет. Теперь ему надо вылезать. Начинается дождь.

Филипыч прыгает в воду. Течение быстро выносит его далеко в сторону от ныряющих. Раньше, чем они успевают его заметить, он со смехом вылезает на берег и идет к Тимуру.

— Ха-ха-ха-ха! Дурак надул дурака! Дурак надул дурака! — смеется он, отплевываясь от воды, тыча пальцем в Тимура.

— Опоздали домой, — тихо говорит Лена, сжимая худенькие плечи дочери.

— Мне холодно, мамочка, мне холодно… — шепчет Оленька, глядя на Тимура. Он глушит мотор, аккуратно ставит мотоцикл на подножку, снимает шлем, поправляет волосы. И только после этого идет к Филипычу.

Он бьет его в лицо сильным прямым ударом. Тот падает навзничь в воду. Тимур ловит в воде его за волосы, повернувшись к нему спиной, вытаскивает на берег. Поднимает. Опять бьет. Теперь уже точнее, куда целился. Филипыч падает сначала на четвереньки, потом, обессилев, на живот. Тимур отходит на шаг, изогнувшись, бьет ногой в живот, в лицо, опять в живот. Изо рта Филипыча хлопьями идет розовая пена. Подплывают Дрын и Володя, покачиваясь, выходят из воды.

— Завязывай, — говорит Володя, хватая Тимура за руки.

Дрын оборачивается и смотрит в сторону, туда, где на песке лежит Лелик. Думает: «Идти к нему или нет?»

— Эй! — кричит Дрын своему другу. — Мы уезжаем! Лелик!

— Хватит, хватит, — говорит Володя, обхватывая Тимура, поднимая над землей. — Если он не утонул, так ты его убьешь. Завязывай.

Филипыч вскакивает, бежит к воде, к своей одежде, что лежит на окраине песочного города.

— А-а-а-а! — кричит Филипыч, выпучив глаза. — Спасите!

— Эй там, на пляже! — кричит солдат. — А ну прекратите!

Тимур вывертывается из объятий брата, догоняет Филипыча. Подножка обрушивает Филипыча лицом вниз в песочный город.

— А-а-а-а! — кричит Филипыч, но Тимур ловким ударом сбивает крик.

Филипыч замолкает. Подбегает Володя, оттаскивает Тимура. Тот извивается вьюном в крепких объятьях брата. Володя держит его крепко, но брат чуть ли не бьется в истерике, и они падают вместе на песок.

— А ну пре-кра-тить там!! — уже громче, приставив рупором ладони ко рту, грозно кричит солдат. Но его по-прежнему никто не слышит. Далеко. — Э-э-эй! Ш-щас стрелять буду!

— Лелик! Мы поехали! — кричит Дрын. — Че ты там разлегся? Кончай загорать, солнце за тучку забежало! — Он подходит к барахтающимся в песке Филипычу, Володе, Тимуру, мнется, разглядывает, оборачивается, смотрит в сторону друга: — Кончай загорать, сказал!

Начинается ливень. Лена подхватывает Оленьку на руки и бежит к лесу.

— Изверги, чудовища, изверги, чудовища!.. — шепчет она, прижимая к себе дочь.

— Не слышно, — говорит вслух солдат и еще некоторое время смотрит на суетящиеся точки людей на пляже, смотрит, не приставляя бинокля. «Никто не слышит. Никто. Стоишь тут… — размышляет он, поставив локоть на перила, подперев скулу. — Стоишь, даже выстрелить в воздух нельзя. Спросят: «Зачем стрелял?» — «Драка была». — «В зоне моста? Перед заграждением? Или за?» — «За». — «Устав знаешь?» — «Знаю». — «На гауптвахту! Кру-у-гом! Шагом арш!» Служба есть служба. Присягу давал. Да-а-а… Вот и караулу конец, сейчас смена придет».

Солдат входит в будку на краю моста, прикрывает плотно за собою дверь. «Сейчас смена придет, по дождичку-то притопает, ха-ха…» Он ставит в угол винтовку, поглаживая сталь, смотрит на нее долго, внимательно, словно только что увидел.