Виталий Москаленко - Райцентр [сборник]

— Мам, а что будет, а? — прижимается Оленька к Лене, одетой в цветастый летний сарафан.

— Прекрати сейчас же, слышишь?

— Да слышу, что я, глухой?

— Ну что вы за люди такие?! — громче говорит Лена. — Неужели вам его не жалко?

— Кому — им? Жалко? — кричит Лелик. — Жалко у пчелки!

Лена прикладывает ко рту ладони, кричит:

— Филя-а-а-а! Не прыгай! Не прыгай!

«Гай-гай-гай!» — несется эхо над песками, рекой, над мостом.

— Ну тогда я пойду туда и стащу его! — говорит Лена.

Володя берет ее за руку, останавливает.

— Пусти, — говорит Лена.

Володя держит.

— Пусти, я сказала!

Володя не отпускает руку, вглядываясь против солнца на верхушку быка.

— Что это значит? Я же тебе сказала — пусти! Слышишь?

— Слышу. Сейчас поедем. Прыгнет, и поедем. Я так хочу.

— А еще чего ты хочешь? А?

— Хочу, чтобы ты заткнулась.

Рука Володи держит ее за запястье. Кисть у Лены посинела.

— Пусти, больно! — выворачивается Лена. — Пусти!

Филипыч уже появился на верхней площадке быка.

— Не прыгай! — кричит Лена.

«Гай-гай-гай!» — несется эхо над пляжем, над лесом, и только стрижи, пугаясь, вспарывают душный воздух.

— Мама, мамочка! — хныкает Оленька, прижимаясь к ней.

— Да что же это такое?! Ну чего вы истерику устраиваете! — не выдерживает Тимур. — Вы посмотрите лучше, какая красота! Солнце! На фоне его фигура! Такого, может быть, не увидишь никогда! За это, кстати, деньги большие надо платить! А мы так, задаром, можно сказать, за бутылку водки.

— Все. Я поехал, — размазывая слезы по лицу, встает с песка Лелик. — Можете хоть убить меня, но я не буду смотреть.

— Постой, Лелик, — останавливает его Дрын. — Вместе поедем, че ты?

— Убери руку, сука, — истошно вопит Лелик. — Видеть тебя не могу, холуй!

Он выворачивается и быстро идет к мотоциклу. Он на ходу хватает с песка рубаху, начинает ее натягивать, потом, не останавливаясь, втискивается в штаны. Начинает заводить мотоцикл, но у него ничего не получается. Мотоцикл глохнет.

— На правой нагорело… — смотрит ему в спину Дрын. — Свечу прочистить надо… Или заменить…

«Интересно, смог бы или нет? — думает солдат, глядя в бинокль на Филипыча, который стоит совсем рядом на площадке старого быка. — Смог бы или нет? Ин-те-рес-но… Два года простоять на мосту и…»

— Давай! Дава-а-а-ай! — доносится до него голос Володи.

«Вайвай-вайвай-вайвай!» — бьется эхо о железные фермы моста, возвращаясь обратно.

«…И ни разу не выстрелить, — думает солдат. — Смех, да и только! Нечего будет дома рассказать!»

Солдат вставляет обстоятельно маленькую пулю в магазин. Шелкает затвор. Солдат целится. В Филипыча.

— Солнце-солнце-солнце-солнце! — кричит Филипыч, запрокидывая голову.

«Цесон-цесон-цесон-цесонце!» — летит эхо над диким пляжем.

Солдат, играясь, целится в Филипыча, потом в солнце, потом в Филипыча и опять в солнце.

Синяя туча наваливается на огненный шар. На пляж опускаются мрак и тишина. Стрижи улетели. Все попряталось. Сейчас будет дождь. Солдат несколько раз нажимает на курок, но выстрела нет. Он поставил винтовку на предохранитель.

— Пьюу-у! — делает губами солдат и улыбается. Филипыч прыгает.

Солдат вынимает патрон, вставляет в патронташ, улыбается: «Интересно, а смог бы или нет?»

Проходит около минуты. Секунды кажутся годами. На пляже все стоят, приставив руки к глазам. Лелик у воды, рядом с мотоциклом, остальные чуть поодаль. Начинает дуть холодный ветер. Подпрыгивая, в сторону воды полетели газеты со стола. Легли на воду. Тонут.

— Ну что? Нет его? — наконец не выдерживает Володя.

Лелик срывается с места и бежит в одежде к быку. Мотоцикл его, проваливаясь подножкой в песок, падает. За Леликом вслед срывается Дрын. Потом Володя.

— Я плавать не умею… — извиняясь, поворачивается к Лене Тимур и бежит трусцой к воде. Потом вдруг останавливается, подходит к Лене. — Ты поняла, да? — говорит он, заглядывая ей в глаза темными ямами зрачков. — Ты поняла, да?

— Что? — смотрит на Тимура Лена.

— Лишнего не болтай… Поняла, что я сказал?

— Нет.

— Будешь говорить, что я буду говорить, ясно?

— Нет.

— Что — «нет»?! Что?!

— Я сказала — нет!

Лена, запрокинув голову, яростно, сверху вниз смотрит на Тимура.

Ныряют вокруг быка уже минут пять. Володя, самый сильный из всех, ныряет чаще. Отдышавшись, он с силой уходит под воду. Его долго нет на поверхности. Дрын ныряет реже — слишком много сегодня было «взято на грудь», Лелик, нырнув несколько раз, вылез на берег и стоит на четвереньках около воды. Его мутит.