Эми Тан - Долина забвения

«Ах! — она подскочила в кресле, а потом неумело притворилась, что новость для нее ничего не значит. — Меня только что в ногу укусило какое-то насекомое, пояснила она. — Вот почему я подскочила». Чтобы подтвердить свои слова, она почесала ногу. Я подлила масла в огонь: «Он никогда не приходил с друзьями и не организовывал собственных приемов. Помните? После его появления все стремились пригласить его на свои приемы. Такая честь! Все хотели ему угодить. Одна из куртизанок была так впечатлена его званием, что отдала ему свои подарки, мечтая о том, чтобы ее называли “миссис комиссионер”. Она привела его в свой будуар, не зная, что он прямо перед ней уже совокупился с Хурмой».

При этих словах Старая Дрофа ужасно выпучила глаза. Мне даже стало ее немного жаль, но я продолжала: «И это еще не самое ужасное, — сказала я и рассказала ей все, что слышала о комиссионере Ли и что она тоже должна была помнить. — Когда он делил постель с этой куртизанкой, он всякий раз велел ей записывать в его расходы целых три доллара, что составляло стоимость билета на его прием, который он так и не организовал. Он говорил, что не хочет, чтобы она теряла деньги, проводя столько времени с ним, а не с другими клиентами. Все, кто его знал, думали, что он невероятно щедрый. Но к Новому году он задолжал куртизанке почти две тысячи долларов. Как вы знаете, по традиции именно в этот день клиенты дома утрясают все долги. Но он так и не вернул деньги, единственный из всех клиентов. И больше он в этом доме не показывался. Две тысячи долларов стоила куртизанке связь с ним».

Я видела, как лицо Старой Дрофы погрустнело. Думаю, она едва сдерживалась, чтобы не проклясть его вслух. И я сказала о том, о чем она думала: «Вот бы у всех таких мужчин засох и отвалился их стручок!» Мадам утвердительно закивала. Я продолжала: «Люди говорили, что единственное, чем он ее облагодетельствовал, — это сифилитические язвы. Они полагали, что он заразил ее, потому что служанка болела сифилисом. У нее была язвочка на губах, потом появилась еще одна на щеке. И кто знает, сколько их было в других, недоступных глазу местах». У Старой Дрофы кровь отхлынула от лица. Она произнесла: «Возможно, сифилисом служанку заразил муж».

Я не ожидала, что она об этом подумает, поэтому мне нужно было быстро придумать отговорку: «Все знали, что старый наркоман едва мог встать с постели, чтобы пописать. От него остался только мешок с костями. Но какая разница, кто из них заразился раньше? В итоге они оба оказались больны сифилисом, и все думали, что от нее он мог передаться куртизанке, которая даже не подозревала об этом. Хурма целыми днями пила чай из хвойника, но безо всякой пользы. Когда у нее из сосков начал сочиться гной, она намазала их ртутью, и ей стало очень плохо. Язвы подсохли, и она подумала, что вылечилась. Но через шесть месяцев руки у нее почернели, и она умерла».

Старая Дрофа выглядела так, будто ей на голову только что свалился горшок. Знаешь, мне и правда стало ее жаль, но мне пришлось быть беспощадной. Я спасала себя. В любом случае я не стала продолжать, хотя мне хотелось еще сказать, что кто-то узнал, от чего умер лжец-комиссионер — от той же самой болезни, от которой чернеют руки. Я сказала, что именно поэтому так за нее испугалась, когда увидела ее руки. Она пробормотала что-то о том, что это не болезнь, а проклятые печеночные пилюли. Я сочувственно посмотрела на нее и посоветовала ей показаться доктору, чтобы проверить ее ци [17] В китайской философии «энергия», «жизненная сила». (Прим. ред.) и отказаться от этого лекарства, потому что, очевидно, оно не идет ей на пользу. Затем я продолжила: «Надеюсь, никто не подумает, что у вас сифилис. Но слухи распространяются быстрее, чем их можно остановить. А если люди увидят, как вы дотрагиваетесь до красавиц черными пальцами, они могут пустить слух, что больны все обитатели дома. Затем сюда придут бюрократы от здравоохранения, всем придется пройти осмотр, и дом закроют до тех пор, пока не убедятся, что никто не болен. Кому такое нужно? Я не хочу, чтобы меня кто-то осматривал. Даром заглядывал в самые интимные места. И даже если все мы здоровы, эти ублюдки так любят взятки, что им в любом случае придется заплатить, чтобы они не сфабриковали свой отчет».

Я чуть подождала, чтобы она обдумала мои слова, а потом перешла к главному: «Матушка Ма, мне только что пришло в голову, что я могу помочь вам, чтобы этот слух не ушел далеко. Пока вы приводите в порядок печень, разрешите мне стать наставницей Вайолет и учить ее. Я научу ее всему, что знаю. А как вы помните, когда-то я была в десятке лучших красавиц Шанхая».