Эми Тан - Долина забвения

Я плакала и кричала всю дорогу до дома богатого господина. Дядя торговался с ними. Он продал меня, как поросенка, который вырастет в жирную и вкусную свинью. У торговца была жена, которую ему сговорили родители, и еще три наложницы. Вторую из наложниц называли третьей женой, но в его сердце она была первой. Именно она взяла меня в служанки. Торговец, как я скоро поняла, находил поводы заглядывать в ее комнату чаще, чем к остальным. Если подумать, очень странно, что она имела над ним такую власть. Она была самой старшей из жен, грудь и губы у нее были далеко не идеальны, а лицо не отличалось изяществом. Но своими манерами она очаровывала мужа. Голос у нее был нежным, мелодичным, и разговаривала она, чуть склонив голову набок. Она всегда могла подобрать нужные слова, чтобы успокоить его разум, чтобы восстановить его силы. Я как-то услышала, что говорили о ней другие наложницы: что она попала к нему из борделя в Сучжоу, где раздвигала ноги перед тысячью мужчин, лишая их разума и здравого смысла. Наложницы очень ревновали мужа к ней. Но неизвестно, были ли эти слухи правдой.

Как и мою хозяйку, судьба не наделила меня великой красотой. Большие глаза были моим главным преимуществом. Большие ступни — главным недостатком. Дома их бинтовали, но бинты порвались вскоре после того, как я попала к торговцу в дом. Из-за того что я ходила на цыпочках, никто этого не заметил, и я больше их не бинтовала. В отличие от других служанок, я не только покорно повиновалась, а всеми силами пыталась лучше услужить госпоже. Я гордилась тем, что прислуживаю любимой наложнице торговца, которую он ценил выше остальных своих жен. Я приносила ей цветы сливы и вплетала их в ее волосы. Я всегда следила за тем, чтобы чай у нее был обжигающе горячим. В течение дня я приносила ей вареный арахис и другие закуски.

Из-за того что я была так внимательна к ее нуждам, госпожа решила, что когда-нибудь я стану подходящей наложницей для одного из ее младших сыновей. Второй женой, или, возможно, третьей. Представь себе — меня называли бы третьей женой! После своего решения она начала относиться ко мне с большим теплом и стала лучше меня кормить. У меня появилась красивая одежда, длинные рубашки и штаны лучшего покроя, чем раньше. Чтобы сделать из меня достойную наложницу, она стала учить меня хорошим манерам и правильной речи. И такая судьба ожидала бы меня — если бы хозяин, этот шелудивый пес, однажды не приказал мне раздеться, чтобы первым вскрыть мою раковину. Мне было девять лет. Я не могла ему отказать. Вся моя жизнь состояла в том, чтобы повиноваться ему, потому что ему повиновалась моя хозяйка. Когда все закончилось, у меня текла кровь и я едва держалась на ногах от невыносимой боли. Он велел принести ему горячие полотенца. Потом заставил меня вымыть его.

Каждый раз, когда он приходил к госпоже, я стояла под дверью ее комнаты в ожидании. Я слышала ее насмешливый высокий голос и его низкий шепот: «Хорошо, как же хорошо! Твои влажные складки — словно белый лотос». Он всегда говорил о ее и своих половых органах. Он стонал, а она тихо вскрикивала, будто от страха или удовольствия. Затем они затихали, и тогда я бежала за горячими полотенцами, чтобы, когда они позовут меня, я могла бы им сразу их подать.

Я притворялась, что не видела хозяина за тонким пологом кровати. Я видела силуэт хозяйки, которая его мыла. Она бросала грязные полотенца на пол, и я тут же кидалась к ним, поднимала и уносила. От запаха хозяев мне становилось дурно. Затем я должна была вернуться и ждать. Когда хозяйка уходила, хозяин впускал меня в комнату, заставлял лечь на спину или на живот и делал со мной все, что хотел. Иногда я теряла сознание от боли. Со временем это стало для меня привычной рутиной: раздвинуть ноги, принести горячие полотенца, смыть с него мой запах, вернуться к себе в комнату и смыть с себя его запах.

Когда мне было одиннадцать, я забеременела. Так моя хозяйка узнала, что ее муж утолял со мной свою похоть. Она не винила ни меня, ни его. Многие мужья спали со служанками. Она просто сказала, что я больше не подхожу на роль наложницы ее сына. Еще одна служанка принесла мне отвар, налила его в длинную стеклянную трубку и засунула ее в меня. Я не понимала, что происходит, пока не почувствовала, как трубка протыкает меня. Я кричала и кричала, а другие слуги меня держали. После этого два дня у меня было ужасное кровотечение, потом из меня вывалился окровавленный шар, и я потеряла сознание. Когда я очнулась, у меня началась лихорадка. Чувствовала я себя ужасно. Мои внутренности вывернулись наружу и были такими опухшими, будто ребенок не выпал, а наоборот, стал расти. Позже я обнаружила, что служанка зашила меня конским волосом, чтобы меня снова могли порвать, как девственницу. Но теперь в утробе, где раньше был ребенок, стал копиться гной.