Йозеф Кот - День рождения

— Бухала вызывал вас.

— Меня?

Странно. Он всегда принципиально обращался исключительно к директору, а после его смерти — к Рауху.

— Бухала вызывал вас к себе.

— Прямо сейчас?

— Прямо сейчас. Я так и сказала, что вы уже едете.

— Черт возьми!

Я кладу трубку и смотрю на Жофи.

— Что-нибудь случилось?

— Меня ждут в главном управлении.

— Скажите пожалуйста, какой он стал важный! Какой уморительно важный!

Я стою на трамвайной остановке и провожаю взглядом водяные потоки, несущиеся по желобам рельсов.

Главное управление размещалось в новостройке, куда переселилось всего полгода назад из временных деревянных бараков в предместье. Современное воздушное здание, представляющее собой легкую алюминиевую конструкцию с огромными окнами чуть ли не от пола. Лифт до сих пор не работает. Ждут какое-то особенное заграничное пневматическое оборудование. Поэтому на пятый этаж я поднимаюсь по широкой лестнице пешком.

Секретарши на месте нет. Я выглядываю в коридор и, поколебавшись, стучу в деревянную раму обитой двери кабинета Бухалы. Кабинет невероятно маленький, намного меньше секретарской нашей Ренаты.

Не выпуская из рук телефонной трубки, Бухала кивает мне, указывая на ярко-зеленое кресло, стоящее против него возле маленького круглого столика. Он бесконечно долго говорит по телефону, точнее, слушает, поддакивая кому-то, и мне становится неловко.

— Я подожду в секретарской.

— Нет, нет, сидите, — останавливает он меня, закрыв ладонью мембрану и не прерывая разговора. — Я сейчас кончу.

Я перевожу взгляд на свои часы и слежу за секундной стрелкой, которая перемещается невероятно медленно. Проходит еще пять минут, вдруг Бухала неожиданно заканчивает разговор решительным «до свиданья» и с громким стуком кладет трубку.

— Очень хорошо, что вы пришли, — приветствует он меня и протягивает из-за стола руку.

— Меня задержал дождь, — бормочу я в свое оправдание и тут же спохватываюсь, что выгляжу смешно: здесь-то, в управлении, не считают время на минуты, и кто может знать — явился я сюда из типографии или откуда-нибудь еще.

— Мне нужно серьезно поговорить с вами, — начинает он, закуривая.

— О нашей типографии?

— Вот именно. Мне известно, вы в курсе всех дел.

Не догадываясь, куда он клонит, я осторожно замечаю:

— Разумеется, но, к сожалению, сейчас я не захватил с собой никаких документов.

— Я имею в виду не цифры, а людей. Короче, что там у вас сейчас происходит?

— Вводятся новые порядки.

— Вам это нравится?

— Да кто его знает…

Так. Значит, Бухала собирается что-то выведать у меня. Однако насколько я могу быть откровенным? Они с Виктором Раухом уже не один год ездят вместе на рыбалку. Приятели. Что, если это ловушка и завтра все станет известно Рауху? Говорить правду рискованно. И кто его знает, что бы хотел услышать от меня Раух?

— Неопределенность положения руководства типографией не может продолжаться вечно, — внушительно произносит Бухала и выпускает облачко дыма.

Я рассматриваю картину в простой серебристой раме. Цветная репродукция пейзажа с избами, крытыми гонтом. В небо поднимается орел и уносит в когтях овцу.

— Нравится?

— Картина?

— Да, картина.

— Я не разбираюсь в живописи.

— А я рисую на досуге.

— Это ваша картина?

— Нет. Я нарисовал бы иначе. По-моему, в овце мало драматизма.

— Пожалуй.

— Но овца всегда овца.

Бухала громко хохочет, но тут же становится серьезным, лицо его обретает выражение чиновничьей жесткости.

— Ну и каково ваше мнение обо всем? Пусть все идет, как идет?

— Думаю, это вопрос времени. Раух дает понять, что все дело за приказом, который закрепит фактическое его положение.

— Вот что, товарищ Самель. — Бухала наклоняется ко мне и продолжает, перейдя на «ты»: — Чтоб ты знал: я Рауха уважаю. И люблю. Но, по-твоему, правильно ли было б в нынешней ситуации делать его директором?

— Тебя не устраивает Раух?

Я не скрываю, что удивлен позицией Бухалы.

— А тебя устраивает?

Это что, провокация? Я растерянно молчу.

— Говори же.

— Кого трогает, что я думаю?

— Учитывая сложность происходящего, я предпочел бы работать с человеком, не обремененным тяжелой наследственностью прошлого.

Мне прекрасно известна биография Рауха. Она зачитывается почти на каждом ежегодном отчетно-выборном собрании. Все в ней прямолинейно и ясно. До того как он стал заместителем директора, заведовал у нас же отделом кадров. Всегда на переднем крае. Как и сейчас.