Эшли Шумахер - Мгновения Амелии

– Я думала, что собакам противопоказан кофеин, – замечаю я.

– Мой кофе полезен всем, – объявляет мистер Ларсон, но я не могу понять, гордится он этим или просто защищается. – Каждое утро Уолли его пьет, и до сих пор никаких последствий не наблюдалось. Ну, кроме небольшой оживленности.

Будто доказывая его утверждение, пес навостряет уши, и концы свисающей с них неопрятной шерсти нависают над полупустой чашкой. На секунду он замирает, а потом рвется к лестнице, и ни один фотограф в мире не сможет запечатлеть эту едва различимую серую молнию.

Вскоре снизу доносятся ужасный лай и крики. Голос Валери я узнаю моментально, нападающие и неодобрительные интонации возвышаются над гвалтом. Кроме того, слышится раздраженный, но смеющийся голос Алекса. Я быстро запихиваю в рот остатки слойки и спешу вниз, мечтая встретить Эндсли.

– Амелия, дорогая, ты уже встала. Надеюсь, спала хорошо.

– Спасибо, – отвечаю я и пробегаюсь взглядом по магазину, но его здесь нет.

Натянутая улыбка сползает с лица Алекса, когда тот замечает мои бегающие глаза.

– На неделе он обычно очень занят, – комментирует парень. Никому не нужно объяснять, кто этот «он». – На самом деле он не любит общество. И прошу прощения за его вчерашнее поведение.

Эндсли не стал рассказывать Алексу про наше общение в Орманской комнате.

– Но когда мы снова говорили вечером, он сказал, что мы…

– Снова? – перебивает Валери. – Вы говорили вечером? Даже после знакомства, при котором он был безобразно груб?

– Да. Я отправилась попить и блуждала по коридору. Он сказал, что мы встретимся сегодня…

«Возможно , – вмешивается разум, – он сказал, возможно ».

Валери в изумлении поворачивается к Алексу.

– Александр, ты знал об этом?

Тот переводит недоуменный взгляд с меня на Валери и поправляет висящую на плече тяжелую курьерскую сумку.

– Я не знал, что они разговаривали вечером, если ты это имела в виду.

– Конечно же, это. Где он сегодня?

Прикрыв глаза, Алекс запускает пальцы в свои кудри.

– Не знаю, – почти хныкает он. – У меня мало времени, чтобы подготовиться к летней ярмарке…

– Александр, важно, чтобы он по возможности был вовлечен в каждое социальное событие. Ну а теперь, где он?

Они снова обмениваются странными взглядами, и я в который раз ощущаю себя инструментом, который нужен только в определенный момент, а в остальное время о нем забывают.

Я наблюдаю за их безмолвным разговором. Валери слегка вскидывает голову и разворачивает ладонь. «Необычно». Алекс едва заметно дергается и дважды моргает. «Да, но только ты говоришь, что он должен быть занят». Голова заметно поворачивается в мою сторону. «А мы ей доверяем?»

– Сегодня среда. День крепости, правильно? – судя по всему, Валери обращается ко мне, хотя продолжает смотреть на сына. – Александр отведет тебя.

– Нужно разобраться с ярмаркой, – спорит Алекс. Его тон намекает, что он сам может дать ответ о моей порядочности, и это плохо.

– Сегодня ты оформляешь аренду палаток с мистером Сэмпсоном, так ведь? – интересуется Валери.

– Нет, мам. Я должен… – начинает Алекс, но быстро замолкает. Я всерьез задумываюсь, заканчивает ли здесь кто-то предложения.

– Я позвоню мистеру Сэмпсону и узнаю про аренду, – продолжает Валери. – И больше ничего не хочу слышать на эту тему. Не заставляй меня внести тебя в черный список к мистеру Эндсли.

– Но ты только убрала меня из него, – бормочет Алекс, и я наблюдаю, как его лицо изменяется от приятного студента колледжа в обиженного пятилетку.

Против воли мне становится ужасно весело.

– Пошли, – говорит парень, – отведу тебя к Нолану. Уолли! Идем. – Пес украдкой лижет деревянную коробку спичек, лежащую возле камина. – Уолтер! – командует Алекс. – Пошли!

А вот история о том, как я оказалась в ржавом коричневом пикапе с лучшим другом и глупой, но доброй и очень невоспитанной собакой Н. Е. Эндсли.

Во время поездки мы почти не общаемся. Дизельный двигатель ужасно ревет, и, кажется, даже небольшой разговор повредит мои голосовые связки. Уолли должен сидеть в кузове, но просовывает свою огромную морду в заднее стекло, чтобы облизать мои волосы, и в итоге перебирается внутрь. Он удобно устраивается на сиденье между мной и Алексом, радостно и часто дыша, и кладет передние лапы на мою левую ногу.

– Виноват Нолан, – пытается перекричать шум мотора Алекс, – так и не потрудился воспитать его.

В его голосе проскальзывают и упрек, и снисходительное отношение к Эндсли, и я с болью вспоминаю о Дженне.