Эшли Шумахер - Мгновения Амелии

– Как хочешь. Думаю, что пора ложиться спать, – говорит она, не оправдывая моих опасений.

Только из-за этой небольшой милости решаю пронести любовь к этой женщине до конца своих дней.

Валери интересуется, нужно ли мне забрать сумки, но я отвечаю, что чересчур устала, чтобы сегодня идти к машине. Я слишком истощена, даже чтобы подняться по огромной лестнице, но хозяйка проходит мимо нее в дальний левый угол магазина. Там находится лифт, который я и не заметила. В нем не пахнет, как в обычном лифте. Его наполняет цветочный аромат и чистая разливающаяся из спрятанных колонок фортепианная музыка. Рядом с кнопкой третьего этажа приклеен значок «Частная собственность», а рядом с ним на стикере от руки написано «Заходите на свой страх и риск. На страже дементоры».

Мы быстро поднимаемся наверх, но я все же успеваю разглядеть многочисленные флаеры, приклеенные к стенам. Встречи с авторами, кулинарное караоке, соревнования по игре на фортепиано и летняя благотворительная ярмарка по сбору средств для библиотеки начальной школы. Все анонсы на яркой и разноцветной фотобумаге; везде местом проведения указана «Мера прозы», но в отличие от них ярмарка пройдет «У Вэл».

– «Мера прозы»? – спрашиваю я.

Валери отстраненно кивает, вытирая стекла очков о кружевной платок, который я даже не заметила, как она достала.

– Дорогая, так официально называется магазин. Хотя все называют его просто «У Вэл».

Еще один камешек врезается в мою ступню. Дженна обожала места с причудливыми или несколькими названиями. Это был один из редких случаев, когда мы менялись местами: такое мне казалось бесполезным, а ей – очаровательным. Неужели это еще одна причина, по которой она притянула меня к магазину, который использует неофициальное название для официальных почтовых наклеек?

В лифте раздается звонок, и двери открываются в небольшой коридор, где в голубом горшке стоит искусственное плетущееся растение. Там же лежит коврик с изображением куриц, клюющих надпись «Дом милый дом», а на стене прикреплена крошечная фотография тачки в рамочке. Из-под рубашки Валери достает длинную цепь с ключами и одним из них открывает дверь.

Мы оказываемся в небольшой зоне отдыха, где расставлена сочетающаяся по стилю мебель и кофейный столик. Только вот она выглядит менее уютной, чем притягательная гостиная магазина. Комната напоминает номер отеля, только потолок слегка скошен; но я никогда не видела номер в отеле с личным лифтом.

Валери стягивает кольца со всех пальцев, с изяществом прима-балерины снимает через голову ожерелья, укладывает все на несколько ярких подносов на высоком столе и показывает мне гостевую спальню. Внутри имеются огромная двуспальная кровать шириной в четыре постера, плотные темно-синие шторы и большой шкаф. Ванной комнаты нет, и выступающая у прикроватного столика раковина так и мозолит глаза.

– Так вышло, – поясняет Валери, проследив мой взгляд. – Но во всей странности я нахожу ее очаровательной. Можно почистить зубы, не выходя из комнаты, но боюсь, что на этом все. Здесь нет телевизора, и на верхнем этаже только одна ванная комната. Уверяю, что утром не собираюсь час или три, например.

Час или три ? Надеюсь, я смогу так долго терпеть.

– Дорогая, я шучу, – смеется она над моим выражением лица. – Дверь в ванную напротив твоей комнаты, так что не заблудишься. В основном я стараюсь рано просыпаться, поэтому не помешаю твоему мытью головы.

Валери снова повторяет, что если я захочу перекусить или попить ночью, то в моем распоряжении кафе снизу. Магазин открывается, когда ей захочется, а хочется ей обычно около восьми часов. От моей благодарности она отмахивается рукой, на которой осталось последнее кольцо – обручальное – и закрывает за собой дверь.

Отправляю короткое сообщения Уильямсам о том, что заселилась в отель – безобидная ложь, от которой я даже не чувствую вину, и меня настигает беспокойный сон, полный раздумий о Дженне, Н. Е. Эндсли и сто первом экземпляре.

Мне удается поспать несколько часов до того, как начинают клубиться отчаяние и страх, а из-под половиц тянутся жирные пальцы, чтобы поиграть локонами моих волос. Я слышала, что скорбь сравнима с приливами и отливами. Однако их, в отличие от эмоций, можно предугадать. Я пытаюсь представить плавающих китов и себя в маленькой лодке, наблюдающей, как они плавно движутся вокруг меня. Но все же ощущаю, как сжимается сердце, а грудь наполняет боль, поэтому я выпутываюсь из-под окутавшего мои ноги одеяла и выхожу в темный коридор жилища Валери. Прежде чем успеваю осознать, я уже стою посреди лифта со светящейся кнопкой второго этажа.