Хотя я вам скажу, что мне еще в Лейпциге было известно о присутствии европейской музыки на Востоке. Когда я лежал на фабрике, Мартин Ханс разговаривал с одним из клерков и тот говорил, что несколько пианино уйдут в Стамбул. Он сказал, что при дворе султана иногда играют европейские марши, и даже один из султанов — Абдулазиз писал музыку на европейский лад. Ну о связях — не сердечных, конечно — Европы с турками знали все — стоить вспомнить известный «Турецкий марш» Моцарта… Ох прямо хотелось, чтобы кто-то наиграл его на мне! Только не думаете, что мои эти мысли об Оттоманах навеяны последующим союзом кайзера с султаном и совместной борьбой Германии, Австро-Венгрии и Оттоманской империи против англо-британо-русского альянса. Хотя, не буду исключать того факта, что где-то в закоулках души у любого человека есть эта вещь, называемая национализмом. А что же говорить о вещах — мы выражение какой-то определенной культуры и часто народа. Это сейчас всем кажется, что компьютер или «Кока-кола» представляют универсальную культуру. Ну об этом попозже, не буду забегать вперед.
Что касается о европейско-турецких контактах, то скажу, что вообще соприкосновение различных культур всегда способствовали взаимному обогащению… В 1918 году, когда турки вошли в Баку, я имел честь познакомиться с оркестровой трубой, принадлежавшей военному музыканту Оттоманской армии. Он то мне сказал, что еще в 1826 году в Стамбуле была создана Военная музыкальная школа на европейский манер. Еще в прошлом — девятнадцатом веке, турецкие султаны выписывали европейских композиторов, чтобы те писали им военные марши и прочее.
А теперь вернемся к Елизаветполю. Нас привезли в небольшой магазин музыкальных инструментов в центре города. В витрине стоял уже одно пианино — наверно для показа, а не продажи — так оно и оказалось. Внутри он был пустой. Очевидно, один из разбитых при перевозке пианино теперь служил для рекламных целей.
Какое же было мое удивление, когда в магазине я увидел на стене звезду Давида. Через несколько минут из-за задних дверей в магазине — ба! — то самый человек восточной внешности, которого я видел в Санкт-Петербурге. Еврей?! Их-то я знал — в Германии их было много. Но выглядели они все же по-другому. Меня, конечно, заинтересовало, что еврей делает в такой дали — да и откуда у него это внешность. Об этом попозже.
Меня не стали заводить на склад, а выставили прямо в холл магазина. По разговорам я понял, что кто-то должен прийти завтра и посмотреть на инструменты.
Итак, я провел первую ночь на Кавказе. На следующее утро, как только южное солнце настойчиво проникло в магазин, на душе стало весело. Через некоторое время появился какой-то человек славянской внешности — это был молодой настройщик по имени Сергей Васильевич — не знаю фамилии, да это не важно. Я с ним больше не встретился. Он-то приступил к работе надо мной и другими инструментами. Излишне говорить, что за время перевозок и простоев на российском морозе мы успели расстроиться как надо. Так, что почти целый день Сергей Васильевич работал над нами.
Сразу скажу, что настройщик пианино — это такая важная фигура в нашей жизни. Этот человек должен быть влюблен в инструменты. Он должен чувствовать нас как опытный и умелый любовник чувствует каждое содрогание женщины. Увы, Сергей Васильевич таковым мастерством не отличался. Я вспомнил пальцы и слух Мартина Ханса… Увы…
В общем мы были настроены, так сказать, для проформы. К вечеру в магазин заглянули величественные особы. Это был хорошо одетый мужчина в дорогом костюме с женой и дочкой.
Еврей — это был, очевидно, владелец магазина — и продавец кружились вокруг семьи. Мне эта семья сразу понравилась — чем богаче семья, тем больше шансов, что мне найдется хорошая работа — учить детей музыки, к примеру. В таких семьях всегда найдутся деньги на учителей. Семья была русской, и по поведению сразу угадывалось, что мужчина был при соответствующем положении.
Просмотрев несколько инструментов мужчина — я уже знал, как его величать — Игорь Яковлевич Драгунский остановил свой выбор на мне. Я был счастлив. Мои приключения в России оставались позади; фортуна улыбалась мне. «Ваше высокородие, — запричитал владелец, — завтра утром инструмент будет доставлен в ваши апартаменты. Деньги можете потом переслать».
Итак, еще одна ночь и я окажусь в доме — у кого вы бы думали? «Ваше высокородие» — это обращение к статским советникам — почти пятые по счету в российской табели о рангах. Так что, можете представить, кому я буду служить! Очевидно, господин Драгунский служил в кабинете у Елизаветпольского губернатора. Так оно и вышло… Я попрощался с другими инструментами и пожелал им удачи.
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу