Дмитрий Бавильский - Красная точка

Про заработки порнозвёзд Вася ничего не знал. Он никогда не видел даже и эротических снимков, хотя от кузины Любы уже знал про существование игральных карт, напечатанных кустарным способом (такие толкали по плацкартным вагонам скорых поездов дальнего следования немые фотографы), на которых можно было увидеть такое… Тут Люба начинала морщиться в непонятной истоме и закатывать глаза, поэтому добиться от неё членораздельного знания было уже невозможно.

Медовый пряник…

К счастью, прозвенел звонок, оборвавший нагнетание страстей, совсем как петух в гоголевском «Вие». И почти сразу, как по заказу, в раздевалку вломилась разгорячённая занятиями, пластилиновая масса соучеников, ошалевших от физкультуры и особенно пахучих. Семыкина и Васю мгновенно разделили ребята, игравшие в «сифу». Они кидались чьей-то мокрой майкой, кричали про «летающую аэровафлю», так что разговор их прервался как бы естественным образом. Тем более что он и касался-то только их двоих.

Детство и юность существуют, совсем как это принято в юриспруденции, на основе прецедентного права. Жизнь даёт имена объектам вселенной, расширяющейся день ото дня. С ними пока сам не столкнёшься, даже не предполагаешь, что они существуют.

Например, как Вася узнал о том, что у него жесточайшая аллергия на мёд? Опять же на физкультуре бежали кросс всем классом. Что ли, на зачёт, на четвертную отметку. После случая с Семыкиным Вася бегал переодеваться домой, какие бы погоды ни стояли. Вот и теперь, забежав в квартиру, столкнулся с мамой, зашедшей на обед. Надев спортивку, сказал, что бежит кросс. На кухне накурено, мама пошла открывать форточку (никого не ждала – Ленточка в садике, Савелий – в больнице, отходит после операции), а вернулась со столовой ложкой в вытянутой руке.

– Съешь, сынуля, медку, он же первый восстановитель, очень даже тебе помочь может…

Вообще-то, Вася мёд никогда не ест. Мёд, вкус, запах и даже цвет его внушают ему омерзение ещё с неосознанных лет начала жизни, когда жили, после того как отец окончил ординатуру, в деревне. Рос Вася хлипким, часто болел, из-за чего каждый вечер его подвергали одной и той же экзекуции. Заставляли есть мёд, запивая парным молоком. Мёд чередовался с рыбьим жиром.

Вася – хороший сын и слушается маму. Конечно, у них случается всякое, тем более в «возрасте противоречий», но в общем и целом они любят друг друга и стараются помогать в домашних делах и уж точно не расстраивать. Вася ест этот мёд, стараясь не выдать отвращения, задерживает дыхание, с усилием пропихивая вредную липкость в горло. Мёд, конечно, не лезет, точнее, лезет, но тут же возвращается обратно, а мама уже тут как тут, с чайной чашкой, в которой тёплая вода, можно запить эту гадость, забыть её, чтобы больше к ней не возвращаться. Ах, какой хороший мальчик, как он умеет радовать маму!

Кросс дался Васе с трудом. Первый круг ещё ничего, а начиная со второго большого круга по школьному саду, вокруг всех спортплощадок, дыхание куда-то пропало, в глазах начало темнеть, точно ночь наступила внезапно, причём не снаружи, но выползла изнутри, затопив собой всё. Последние метры до финиша Вася плыл почти без чувств, добежав, упал в стороне от основной тусовки, начал блевать сладким пахучим потоком: бег ускорил обмен веществ, к концу урока мёд всосался в кровь, организм тут же начал реагировать на раздражитель.

Физрук не мог, разумеется, удержаться от наглядного воспитательного момента:

– Ребята, все посмотрите на Васю, вот что бывает с теми, кто не делает зарядку и пропускает уроки начальной спортподготовки!

Одноклассники заржали с боевой готовностью (особенно радовался Гриша Зайцев), однако Васе было так плохо, что, не обращая ни на кого внимания (право такое имею!), почти не разбирая дороги, он побрёл, не дожидаясь звонка с занятий, домой переодеваться, да так там и остался: сил возвращаться в школу не было, тело горело и сильно чесалось. Причём чесалось везде, где только можно и где даже нельзя. Мамы дома не оказалось, в кухонной раковине стояла пустая чайная чашка с немытой ложкой, измазанной мёдом, на которую Васю вывернуло в последний раз.

Васе казалось, что он умирает. Из последних сил (хорошо, что догадался) он поднялся на второй этаж и позвонил в дверь к Тургояк. Маруся, разумеется, была на занятиях, открыла Света, её старшая сестра, учившаяся в медучилище. Она сразу поняла, в чём причина, сунула Васе градусник (41 °C) и димедрол, раздела и уложила в кровать. Раздела, так как Васино тело покрылось волдырями, которые отчаянно зудели и которые Вася всё время просил почесать, особенно на спине, куда не доставали руки.