Чжан Юэжань - Кокон [litres]

Не знаю, сколько прошло времени, но песня наконец смолкла. Ван Лухань отложила гребень, взяла у матери невидимки, пригладила выбившиеся пряди и заколола у висков. Растрепанные старухины волосы теперь были собраны невидимками, в их обрамлении морщинистое лицо напоминало голый сухой колодец.

Ван Лухань взяла с подоконника ручное зеркальце и подала старухе. Матушка Цинь приняла его двумя руками, внимательно всмотрелась в свое отражение, потом зацепила мизинцем прядь над левым ухом и сообщила Ван Лухань:

– Одна прядка выпала.

Та сняла две невидимки и переколола их заново.

– Теперь хорошо, – заключила Ван Лухань.

– Теперь хорошо, – повторила матушка Цинь, подхватывая ее слова. Но зеркальца не отпускала, так и вертела головой, осматривая себя со всех сторон.

Ван Лухань отложила гребень, подошла к дивану и села. На ней был бледно-сиреневый домашний халат из тонкого флиса, запахнутый на груди, ключицы были открыты, и ямки над ними походили на пустые чаши весов. Она была совсем худой и напоминала какой-то холодный лабораторный инструмент. Ко всему прочему, слегка тронутый ржавчиной: на виске у нее я увидела несколько бурых пятнышек. Яркое послеполуденное солнце заливало комнату, Ван Лухань, явно страдая от его лучей, передвинулась на самый край дивана, но и там от них было не спрятаться. Тогда она сдалась, закрыла глаза и устало откинулась на спинку, а лучи бросились клевать ее лицо, точно стая обнаглевших голубей.

Старуха так и возилась с зеркалом. Долго терла щеку, пока не поняла, что грязные пятнышки пристали не к лицу, а к зеркалу, потом оттянула рукав и старательно протерла отражение.

Ван Лухань открыла глаза и потянулась к сигаретной пачке на журнальном столике, достала оттуда сигарету и зажала ее в зубах. Чиркнула спичкой, наклонилась к огоньку и глубоко затянулась. Потом приподняла подбородок и через сомкнутые губы выпустила тонкое облачко белого дыма.

Тогда я впервые увидела курящую женщину, если не считать тех, что показывали по телевизору. Мне вдруг вспомнилась Цзян Лайлай, девочка из параллельного класса. Она перевелась в нашу начальную школу почти одновременно со мной, из-за домашних неурядиц Цзян Лайлай в предыдущей школе скатилась на двойки и осталась на второй год. Но я догадываюсь, что на второй год она оставалась не однажды: у Цзян Лайлай была фигура вполне сформировавшейся девушки, блузка едва не лопалась на груди. Ее парень учился в средней школе, он постоянно болтался в бильярдных и видеосалонах и заправлял компанией местной шпаны. После уроков Цзян Лайлай, не стесняясь одноклассников, усаживалась на заднее сиденье мопеда своего парня и приникала к его спине. Ты еще рассказывал, что однажды дождливым днем видел, как они стояли под козырьком бильярдной и парень передал Цзян Лайлай зажженную сигарету. Но ты не стал на них заглядываться, раскрыл зонтик и поспешил прочь, чтобы парень тебя не побил. Цзян Лайлай с сигаретой похожа на падшую женщину, процедил ты тогда. Но мне твои слова показались высшей похвалой. Курящая Ван Лухань соединилась в моем воображении с Цзян Лайлай, и я решила, что в детстве она была именно такой.

Ван Лухань обернулась, взглянула на меня и долго не отводила глаз, пепел на ее сигарете покосился и упал на пол.

– Ты совсем не похожа на своего папу, – заключила Ван Лухань.

Кажется, она была этому рада. Судя по интонации, Ван Лухань хотела, чтобы мой папа принадлежал только ей.

Я немного обиделась и быстро возразила:

– Просто вы не видели фотографий, где папа снят в моем возрасте. Там он очень похож на меня.

– Да? – улыбнулась Ван Лухань.

– Да, по фотографиям вы бы сразу поняли.

– Не думаю. – Ван Лухань пристально посмотрела на меня, и ее улыбка погасла. – В твоем возрасте мы с ним были уже знакомы.

Сердце у меня тронуло холодом, я даже рот открыла от удивления. Они знакомы с раннего детства. Перед глазами снова выросла Цзян Лайлай со своим парнем, я представила, как они стоят у входа в бильярдную и по очереди раскуривают одну сигарету. С козырька льется вода, воздух пропитан влажным ароматом вожделения. Папа был таким же, как этот парень? Их образы никак не хотели соединяться у меня в голове. Но очень возможно, что папа и Ван Лухань тоже полюбили друг друга еще детьми. От мысли, что эта женщина так рано поселилась в папином сердце, меня снова охватила ревность.

Зеркальце с грохотом выпало из старухиных рук на подоконник. Тыча в меня пальцем, она спросила: