Чжан Юэжань - Кокон [litres]

В углу за огромным баулом пряталась стопка книг. Заметила я их случайно – мягкая белая обложка верхней книги слегка блеснула на свету. Ее покрывал слой пыли, я отряхнула книгу о стену и прочитала название: “Полное собрание современной китайской прозы: том второй”. Под вторым томом лежал пятый, а под пятым – седьмой. Оказалось, это целый комплект из тринадцати томов. Я открыла книгу и в списке членов редколлегии на титульном листе увидела иероглифы “Ли Муюань”. Папа был главным редактором этой серии, и я тут же заинтересовалась. Наверное, он привез книги из Цзинаня? Но раньше я никогда их не видела, посмотрела на дату издания – они вышли в прошлом году. Скорее всего, папа проделал огромную работу с этим собранием, но уволился из университета, не дождавшись выпуска. Я разложила книги по порядку и взяла в руки первый том. Прочла оглавление и открыла книгу на самом красивом названии – “Любовь, разрушающая города” [67] “Любовь, разрушающая города” – повесть известной писательницы Чжан Айлин (1920–1995). . Заглавие сулило волнующую любовную историю, но на первых же страницах выяснялось, что главная героиня разведена, и меня это очень разочаровало. Повесть была о том, как разведенная женщина снова влюбляется, – это напомнило мне о маме; ко всему прочему, герои постоянно интриговали и строили друг другу козни, ничего хорошего. Я кое-как дочитала до конца, история мне совсем не понравилась, я взглянула на имя писательницы и поклялась себе, что больше ничего у нее не прочту.

Небо продолжало хмуриться. Часов в комнате не было, я не знала, наступил ли уже полдень. Очень хотелось пи́сать, я открыла дверь, метнулась в туалет и заперлась там на щеколду. В темноте долго шарила по стенам, но выключателя так и не нашла. Я уже расставила ноги над напольным унитазом и собралась присесть, как вдруг увидела его – сгусток окровавленной плоти.

Унитаз, сиявший ледяным фаянсовым блеском, напоминал холодный операционный стол. Его бросили там, инородный организм, извлеченный из человеческого тела.

Я могла притвориться, будто не поняла, что это. Его было невозможно опознать. Ни тела, ни имени, оно еще не успело этим обзавестись. Оно находилось на пути в наш мир, когда ему объявили, что приходить не нужно.

Оно не понимало, в чем причина. И крепко ухватилось за борт сливного отверстия, сжавшись в окровавленный кулачок, цепляясь за край этого бессердечного мира и не желая ослабить хватку.

Оно задрало голову и обратило на меня пустое лицо, заставляя признать родство между нами. В моих жилах и в его несформировавшихся сосудах течет общая кровь. Я уже не вступлю в эту кровную связь, но никогда не смогу ее отрицать. Оно хотело, чтобы я это помнила.

Оно смотрело на меня. Я почти видела виноградные косточки его глазок, с ненавистью взиравшие на меня из кровавой лужи.

Я отскочила и забилась в угол, прижалась спиной к стене. Глаза почти привыкли к темноте, и тут что-то ударило меня по голове. Я едва не взвизгнула. Взяла себя в руки, оглянулась – это был шланг от душа, пластиковая лейка покачивалась в воздухе. Набравшись смелости, я схватила лейку и с силой потянула вниз.

Струя воды с шумом ударила в унитаз, окружила существо, затопила его макушку, разжала его пальцы и заставила отпустить руку.

Шестым чувством я поняла, что оно было моей сестренкой.

Струя слизала последние следы крови, приставшие к фаянсовым стенкам, закрутилась воронкой и ушла в слив. Потревоженная вода в сливе постепенно успокоилась, осталась только глубокая черная дыра с бликами света, из которой в любую секунду мог выпрыгнуть этот сгусток. Я не отважилась мочиться в унитаз и пулей вылетела из туалета.

В гостиной я долго стояла перед балконной дверью, наконец потянула ее на себя, сделала шаг наружу, подошла к перилам и присела на корточки у желоба для воды. Сидя на суровом ветру, я слушала свою звонкую струю, смотрела на пар, поднимавшийся из-под ног, и чувствовала в этом саму жизнь, мужественную и печальную. Потом встала, пошаркала мокрыми подошвами о пол. Хотела вернуться обратно в гостиную, но за прикрытой дверью увидела бледную тень, которая пристально за мной наблюдала. Я вскрикнула.

– Не бойся, – сказала тень, но сама явно испугалась – ее здорово трясло.

Держась за дверью, я заглянула в гостиную. Это была женщина, очень-очень старая, время выжало ее, превратив в пучок сушеных водорослей.

– Не бойся, не надо бояться, ничего страшного… – Повторяя это, как заклинание, она отступила на несколько шагов в комнату. – Не бойся, не бойся… – Она пятилась, отчаянно мотая головой.