Юрий Рытхэу - В долине Маленьких Зайчиков

– Когда едешь по земле, зависишь от дороги, не можешь повернуть куда хочется…

– В таком случае тебе лучше стать летчиком, – за» метил Праву.

– Нет, летчиком не хочу. Боюсь высоты. Как в детстве упал с крыши яранги, с тех пор не могу даже со стула смотреть на землю – голова кружится. А вот пароход – это вещь! Громадина! Целое плавучее стойбище. Да что там стойбище – маленький город!

– Иди учиться, – сказал Праву. – У нас все дороги для жизни и ученья открыты, выбирай любую.

– Верно, что дороги открыты, – ответил Кэлетэгин. – Но некоторые забывают, что дороги-то открыты для всех, а топать по ним надо собственными ногами…

– Боишься? – с усмешкой спросил Праву.

– Не то что боюсь, – задумчиво ответил Кэлетэгин. – А ответственность большая. Может быть, на капитана и выучусь, у меня упорства хватит, но только сумею ли стать настоящим капитаном не только над пароходом, но и над людьми, которые будут вместе со мной работать… Вот в чем дело. – Кэлетэгин повернулся к Праву: – Понятно я говорю?

– Понятно, – ответил Праву, чувствуя, что слова Кэлетэгина взволновали его.

Не так уж трудно в наше время научиться любому делу, даже если оно требует солидной подготовки… Вот он, Праву, учился пять лет на историка, не зная, собственно, в чем будет заключаться его будущая работа. Когда выбирал факультет, особенно не задумывался об этом. Просто поддался давнему влечению. Еще со школьных лет любил историю.

Он смотрел на мозолистые, коричневые от машинного масла руки Кэлетэгина, уверенно лежащие на рычагах трактора, и испытывал зависть, сжимающую сердце, зависть к человеку, который нашел свое прочное место в жизни. Кэлетэгин молод, образован, он сознательно выбрал такое дело, которому отдается целиком, в котором полностью может проявить себя как человек. Ведь важно не чем занимается человек, а какой он в работе, сколько собственного сердца отдает другим людям.

– Послушай, Кэлетэгин; ты комсомолец?

– С четырнадцати лет, – гордо ответил тракторист.

– А в партию не собираешься?

– Ну как это я могу собираться? – смутился Кэлетэгин. – Не знаю, как другие, но я должен сначала почувствовать себя коммунистом, а потом уже подавать заявление…

Праву слушал Кэлетэгина и думал о том, как он, в сущности, мало знает своих земляков. Привык мерить их на один средний образец. Для такого безликого слушателя он и готовил свои беседы; наверно, оттого его и постигла неудача. Он со стыдом вспомнил свой разговор с Нутэвэнтином, который нуждался в простой поддержке.

Только теперь Праву с отчетливостью понял, что выбрал себе труднейшее дело, которому нигде специально не учат. Среди людей и для людей – вот повседневный труд партийного работника, пропагандиста. И если поставить себе целью служить людям, нужно хорошо знать их и дело их жизни…

Да, прав Кэлетэгин: одно дело выучиться на капитана, а совсем другое – командовать работающими на пароходе людьми…

Снежная мгла за окошком трактора светлела – начинался поздний зимний рассвет. Кэлетэгин выключил фары.

Торвагыргын начался неожиданно. В белесой крутящейся пелене мелькнул огонек, за ним другой, третий, и трактор покатил по улице поселка, между домами, утонувшими в снегу и глядящими на мир покрытыми ледяной коркой окнами.

– Едем прямо в правление колхоза, – сообщил Кэлетэгин. – Так велела Елизавета Андреевна.

Окна в конторе уже ярко светились. Елизавета Андреевна, Геллерштейн, Ринтытегин ждали Праву. Тут же находился главный бухгалтер колхоза Зубков – маленький человек с огромным лысым черепом. Елизавета Андреевна утверждала, что ни в одном колхозе Чукотки нет такого бухгалтера. В свое время Зубков занимал какой-то мелкий финансовый пост во Временном правительстве. После революции был выслан на Колыму и, хотя у него давно кончился срок ссылки, не захотел уезжать с Севера.

Праву сдержанно поздоровался, вглядываясь в постные, заспанные лица. Все, видимо, только ожидали приезда Праву. Один Зубков не терял времени и рылся в толстой пачке документов.

– Ждем тебя, – кивнула на приветствие Елизавета Андреевна. – Мы тут все обсудили и пришли к такому решению: чтобы помочь стойбищу Локэ, нам, то есть колхозу Торвагыргын, нужно выступить посредником между стойбищем и комбинатом. Вот так, Праву, – Елизавета Андреевна говорила мягко. – Товарищ Зубков выедет в стойбище, проведет инвентаризацию стада и поможет определить количество оленей для продажи.