Юрий Рытхэу - В долине Маленьких Зайчиков

Ринтытегин поднял на Праву тяжелый взгляд.

– Не знаю, – произнес он. – Поверь мне, не знаю. Ничего не понимаю сам… Когда я услышал, что комбинат хочет купить мясо в стойбище, обрадовался. И за тебя тоже, что устроил такое… А вот послушал лично и Геллерштейна – заколебался… И они по-своему правы.

Ринтытегин умолк и вдруг накинулся на Праву:

– А что ты ко мне пришел?! И ты коммунист! Сильней меня во много раз – университет кончил! Не верю, что тебя только бесполезным знаниям учили!

Он отер со лба пот и уже тише заговорил:

– У меня ведь очень маленькое образование. Стыдно даже образованием-то называть… Вот так. Действуй с умом, как тебе велит партийная совесть…

В стойбище Локэ Праву прибыл к вечеру, когда занятия в школе уже закончились. Он прошел прямо в ярангу Коравье. Там обсуждали условия продажи мяса комбинату.

– Как было бы просто торговать, если бы наше стойбище было в колхозе, – сокрушенно говорил Рунмын.

– Многие не хотят получать деньги за оленье мясо, поэтому так долго не можем договориться, – объяснил Инэнли Праву.

– Даром, что ли, отдают мясо? – удивился Праву.

– Нет, – ответил Инэнли. – Хотят сразу получить за него материю, стеариновые свечи, электрические фонари, нитки, иглы, пилы, топоры и двадцать штук курительных трубок…

Коравье протянул листок, вырванный из ученической тетради.

– Вот сюда Росмунта записала все, что хотят получить жители стойбища за оленье мясо.

Росмунта от смущения закрылась рукавом: ведь это ее первая деловая запись. Вот когда пригодилось умение лучше всех выводить буквы на бумаге. Недаром Росмунту чаще других хвалил учитель.

Праву прочитал список. Хотя написанное Росмунтой не отличалось особой грамотностью, но оно выражало мечты людей стойбища Локэ. «Рунмын хочет приобрести такой приемник, как у Коравье», – было написано крупными буквами. «Старику Тынпытэгину ледяные глаза», – значилось ниже. Весь листок был заполнен пожеланиями пастухов и их семей…

– Ну, как написано? – с беспокойством за свой первый письменный труд спросила Росмунта. – Наверное, много ошибок?

– Нет, Росмунта, – серьезно ответил Праву. – Все правильно. Я уверен, что товары вы получите. Давайте завтра соберемся стойбищем и обсудим, как лучше все это сделать. Как ты думаешь, Коравье?

– Верно, поговори с нами, – ответил Коравье.

– Я хочу спросить их, хотят ли они вступить в колхоз, – сказал Праву. – Если они согласны, то многое можно сделать без труда…

– О! – сказал Коравье. – Они только об этом и говорят. Некоторые думают, что вы забыли про свое обещание. А другие подозревают, что колхозники не хотят принимать нас, потому что считают отсталыми, недостойными колхозной жизни… – Коравье опустил глаза и признался: – Я сам им так объяснял, что нашему стойбищу еще далеко до колхозной жизни… Много у нас неграмотных. Некоторые еще верят в шамана и мажут идолов жертвенной кровью. А совсем недавно старики устроили в стаде моление. Закололи важенку и разбрызгали кровь навстречу солнечным лучам…

– Конечно, – заговорил Праву, – для того чтобы быть настоящим колхозником, мало числиться в бригаде… Надо еще быть сознательным человеком. Но мне кажется, когда стойбище Локэ примут в колхоз, многие сами откажутся от отсталых обычаев. Почему они обращаются к кэле? [19]Потому что не привыкли к доктору. Когда привыкнут лечиться по-новому, им не понадобится шаман.

– Может быть, и так, – уклончиво ответил Коравье.

– Завтра обо всем поговорим, – устало сказал Праву.

Праву действительно очень устал. Сомнения в правильности своих действий утомили его больше, чем длинный путь по тундре. Вначале, после разговора с Геллерштейном, Елизаветой Андреевной и Ринтытегином, он испугался. Но уже по дороге в стойбище понемногу стал успокаиваться. В самом деле, что плохого в том, что люди вступят в колхоз? Разве не к этому была направлена вся работа? Верно, что по плану вступление стойбища в колхоз должно произойти весной… Но если жизнь сильнее плана, как тут быть? Самое обидное, что Ринтытегин, всегда такой уверенный, похоже, растерялся…

Праву лежал в пологе яранги Коравье на раскладной кровати. Сами хозяева улеглись на полу. Они долго о чем-то шептались, видно, обсуждали будущие покупки.

Утром Коравье разбудил друга.

– Послушай, – сказал он.

Праву прислушался. За стенами яранги выла пурга. Громко хлопал рэтэм, посвистывал ветер, врывался в чоттагин и тыкался в оленьи шкуры полога.