Юрий Рытхэу - В долине Маленьких Зайчиков

Праву выглянул из балка. Уже виднелись домики колхозного поселка Торвагыргын и два белых самолета, распластавших крылья на посадочной площадке.

Торвагыргын строился. С восходом солнца заводиле песню пилорама, за ней вступал в хор утренних голосов дружный перестук плотницких топоров. Возводилось сразу несколько домов. На стройке трудились шумные веселые люди в солдатской одежде, но без погон.

Праву и Ринтытегин, перешагивая через бревна, шли к дому сельсовета. Свежий утренний воздух бодрил. Да и все кругом не располагало к грусти, звало к движению, к деятельности.

Понемногу яркое утреннее солнце разгладило хмурь на лице Праву и даже вызвало некое подобие улыбки.

– Отличные ребята! – не удержался от похвалы строителям Ринтытегин. – Я их встретил в Анадыре. Только что демобилизовались и собирались ехать на строительство комбината. Вот тут-то я и перехватил их – под самым носом представителя совнархоза! Говорю: строить комбинат в тундре, конечно, почетно, но кто из строителей может похвастаться, что возводил новый колхозный поселок для чукчей тундры? Я не стеснялся и расписал им стойбище Локэ. Словом, дал понять, что от них зависит судьба людей… Загорелись у ребят глаза – решили ехать к нам. Представитель совнархоза ругался, но ничего не смог поделать: все по закону. А закончат у нас строительство – пожалуйста, пусть идут на комбинат. Работы на Чукотке им хватит на всю жизнь и еще детям останется…

В комнате сельсовета Ринтытегин уселся в бархатное кресло. Каждый раз при виде этой роскошной для тундры мебели, гордости Ринтытегина, Праву испытывал чувство, похожее на неловкость.

Володькин рассказывал, как Ринтытегин купил и перевез эту мебель. Началось с того, что по случаю окончания финансового года Анадырь отпустил неслыханно большую сумму на приобретение обстановки для сельсовета. Однако в магазине окружного центра, кроме кабинетного гарнитура китайского производства, никакой другой мебели не было. Ринтытегин загорелся купить этот кабинет, но не знал, как его перевезти. Помог случай: в Торвагыргын летел самолет для уточнения состояния посадочной площадки. Ринтытегин уговорил командира погрузить мебель на самолет…

Председатель сельского Совета окинул хозяйским взглядом комнату и кивнул Праву:

– Рассказывай.

– Мало сделали, – сказал Праву. – Можно считать, что поездка не удалась. О самом главном с жителями стойбища так и не поговорили. Даже не решились посмотреть больных, а они ведь наверняка там есть… Не знаю, с чего и начинать, – вздохнул он. – Тут опыт нужен, мне его не хватает. – Он взглянул на Ринтытегина, но тот молчал. – Заправилы там Арэнкав и Мивит. Пока они в стойбище и люди им верят, вряд ли мы сделаем…

– Праву, – перебил Ринтытегин, – самокритика – хорошая вещь, но в меру. А то гляди, как себя расписал: ничего не удалось, опыта мало!.. Но ты же коммунист! Не имеешь права сдаваться!..

– Но я ведь правда не знаю, как все-таки быть!

– Чувствуй себя комиссаром!

– Может быть, арестовать Арэнкава и Мивита, а заодно с ними шамана? – высказал вслух заветную мысль Праву.

– За что?

– Ну, как бы сказать, – замялся Праву, – за сопротивление Советской власти, что ли…

– Эх ты! – дружески улыбнулся Ринтытегин. – У тебя в руках такое средство, которое сильнее всяких принуждений! Умей только им пользоваться!

– Какое?

– Правда! Правда на твоей стороне, жизнь тебе первый помощник! Разве этого мало? И Коравье должен стать твоей правой рукой!..

В конце разговора Ринтытегин пообещал в ближайшие дни съездить вместе с Праву в стойбище.

Направляясь домой, Праву по обыкновению завернул в медпункт.

Коравье сидел на крыльце. Мирон спал в коляске.

– А где жена? – спросил Праву.

– Учится русскую еду готовить, – ответил Коравье, беспечно щурясь на солнце.

Праву заглянул в дверь и увидел большой фанерный лист с пельменями, обсыпанными мукой, а в глубине тамбура Росмунту и Наташу Вээмнэу в цветастых передниках.

– Приглашаем на пельмени! – поздоровавшись, сказала Наташа.

– Спасибо, – ответил Праву и спросил: – Вы еще обижаетесь на меня?

– Нет уже, – ответила девушка. – Простила. Возьмете в следующий раз?

– Обязательно, – пообещал Праву. – Ринтытегин тоже поедет.

Праву присел рядом с Коравье на нагретые солнцем дрова и спросил:

– Как живешь?

– Хорошо, – ответил Коравье и доверительно сообщил, показав на радиостанцию: – Я слушал там далекие голоса. По-чукотски говорили. Сначала ничего нельзя было разобрать; вроде бы слова наши, а понять невозможно. Потом прислушался. Говорили о люрэнских оленеводах, которые на тракторах пасут оленей. Правда?