Кэтрин Хайд - Не отпускай меня никогда

– Ух ты, как вкусно! Жалко, что у нас дома такого нет.

– Ты всегда можешь заглянуть ко мне на стаканчик… Ага, вот он! Сейчас покажу. Понимаешь, у меня есть старая швейная машинка «Зингер». Стоит, пылится. После смерти мужа я к ней не притрагивалась, хотя раньше шила очень ловко.

Она села напротив Грейс.

– А что вы шили?

– Одежду. Для себя и для Марвина. Посмотри, какие выкройки.

– А что такое выкройка? – Грейс послушно посмотрела в каталог, но так и не поняла, для чего он нужен. Там были нарисованы разные наряды – женские, в основном.

– По выкройке можно сшить платье. Вырезаешь ее на бумаге, прикалываешь к ткани, и сразу становится понятно, как кроить, где сметать и куда вставить молнии.

– А-а, ясно. А зачем вы показываете это мне?

– У тебя, наверное, почти нет красивых платьев: растешь быстро, только успевай одежду менять… А наряжаться-то все равно хочется. Вот я и подумала, что смогу помочь. Для тебя стараюсь, не для себя.

– Можно выбрать отсюда любое платье?

– Какое захочешь.

– А штаны?

– И штаны.

– А топики, чтобы к джинсам подошли? Я из джинсов не вылезаю.

– Здесь есть разная одежда. Посмотрим вместе?

Грейс осталась в гостях у миссис Хинман еще на полтора стакана сока и выбрала себе несколько нарядов.

– Ни за что не угадаешь! – завопила она, сбегая по лестнице навстречу Рейлин.

А потом увидела незнакомую даму.

На даме был надет строгий костюм с темной юбкой, и выглядела она очень важной и деловой. В их доме такие люди бывали редко.

Грейс застыла на месте. Рейлин сказала:

– Грейс, это мисс Катц. Она социальный работник и пришла тебя проведать.

– Так ведь сегодня суббота, – выпалила Грейс, не придумав ничего другого.

– Мы часто навещаем наших подопечных по выходным, – сказала мисс Катц и улыбнулась. Улыбка вышла насквозь фальшивая. – Твоя няня сказала, что ты в гостях у старушки, которая живет на верхнем этаже.

Грейс осторожно подошла поближе: прямой опасности пока не наблюдалось, и надо было вести себя вежливо.

– Да, я ходила к миссис Хинман. Решила, что ей одиноко. У нее никого нет, но она хорошая. Просто старушке уже восемьдесят девять, и она пережила всех своих знакомых.

– Как это мило с твоей стороны, – ответила мисс Катц.

– Представляете, она умеет шить! Разрешила мне полистать каталог с выкройками – такие красивые наряды! Я выбрала несколько штук, и она обещала сшить их для меня. Правда, здорово?

– Очень, – сказала мисс Катц. – Тебе повезло с соседями.

– Ой, они замечательные! Билли учит меня танцевать чечетку, Фелипе – испанскому, а мистер Лафферти купил мне специальную деревянную доску для танцевальной площадки и туфли, но потом он умер. А Рейлин сделала мне стрижку и ногти. Гляньте! – Она показала даме свои руки. – Ой, вот какашка, один отвалился…

– Ничего, приклеим обратно, – сказала Рейлин.

– У тебя замечательная стрижка, – одобрила мисс Катц. – Тебе тут хорошо живется?

– Да, – сказала Грейс. Она очень боялась ляпнуть какую-то глупость.

– Что ж, это радует. Я буду иногда заглядывать к вам и проверять, как у тебя дела.

– А когда заглядывать?

– Как получится.

– Ясно. – Грейс очень хотелось крикнуть «Не надо больше сюда приходить!», но интуиция подсказывала, что так поступать не стоит.

Потом мисс Катц наконец отправилась восвояси. По облегченному выдоху Рейлин стало понятно, что она тоже нервничала.

Дверь в квартиру Билли приоткрылась, и он выглянул на лестницу.

– Все в порядке, – сказала Рейлин. – Ушла.

– Долго же она собиралась нас навестить. Так и умереть можно, не дождавшись помощи.

– Социальные работники, что с них возьмешь. Сначала не дозовешься, потом не отвяжешься.

У Рейлин тряслись руки. Грейс видела такое всего один раз – когда соседка разговаривала по телефону у них с мамой дома. Рейлин вообще было трудно вывести из равновесия; пока что это получалось только у службы опеки.

Когда они вернулись в квартиру, Рейлин включила для девочки телевизор, а сама куда-то ушла. Спустя пару минут Грейс обнаружила ее на кухне: молодая женщина сидела, забившись в угол, прямо на полу. И плакала.

В понедельник Грейс пришла в привычное время – в чечеточных туфлях, но совсем понурая. Набойки звонко прощелкали по истертым половицам в холле, и Билли даже слегка расстроился, когда Грейс ступила на ковер.

Он думал, что девочка сразу кинется к фанерной площадке. Однако Грейс присела на диван рядом с ним и глубоко вздохнула.