Роман Солнцев - Золотое дно

— Люто, люто, — заворчал Борис на Сережу. — В шарик и то попасть не можешь. Иссушила дивчина!

— Заколебала-заколдовала, — хрипло проворчал Климов. И с треском ударил. — Свояк! Опять до утра со своей принцессой шарашился. Смотри у меня.

— Привет от нас. Боится — умыкнем, — сказал Борис.

Леха-пропеллер попрыгал, размялся, прицелился.

— Ты ее в сейф запри, на вокзале! Красавица, что ли?

— Дышит духами и туманами? — строго осведомился издали Хрустов.

Молоденький Сережа тупо кивнул. Парни заржали.

— Хлаза… хлаза-то какие? — спросил Борис.

— Карие, — простодушно ответил Сережа.

— Значит, темпераментная, — зашелся в смехе Борис. — Сядь, упадешь…

Начальник стройки не стал мешать им, забрел в зал — там было пусто и неуютно. Сломанные стулья, потресканые стены. Плакат на сцене покосился, вот-вот упадет. На деревянных «лучах» солнца висят какие-то тряпки… «Пора, пора уже Дворец достроить, — поморщился Васильев. — Что мы, ста тысяч не найдем?! Позор. Как можно здесь молодых парней и девушек собирать? Чему учить? Куда звать?» Он уже направился к выходу, как вдруг услышал свою фамилию.

Рабочие за бильярдом говорили о нем. Васильев, смятенно обернувшись, остановился и закурил. Рядом на штукатурке стены было выцарапано гвоздем слово: КАТЕНЬКА.

— Бей, дядь Вань, не подставь! — говорил Сережа.

— Н-но! — отвечал хриплым голосом Климов. — Н-но!.. — Шарик со звоном пролетал и падал в сетку, долго там юрко катался.

— Люто, люто, — бубнил Борис. — Удара тут не рассчитаешь. Разве это бильярд?

— А я что говорил? — отозвался Леха. — Сам Васильев, небось, на таком не играет!

— А он играет? — осведомился Климов. Леха завопил, нависая с кием:

— Ш-шулер номер один! В Москве все его знают, да он там и живет. Жена там. Пожрет с ней в «Узбекистане» и на самолете — сюда. Часы на обеих руках — чтоб лишней минуты не истратить, дуплет!

— Врешь, ага, — возразил Сережа. — Он у нас сегодня в блоке был.

— Был-не был, а жена в Москве, а здесь он в командировке.

— Люто, люто, — отозвался Борис. — Ховорят, на митинге одни часы подарил кому-то.

— Видел я! — засмеялся Леха-пропеллер и завертел кистями, запрыгал в восторге от хорошего удара. — Надоело, наверно, таскать. Тикают справа и слева. Шуму было: «Васильева назначили! Васильева! Из Москвы!» А толку? В магазинах тушенки нет.

— Зубных щёток, — поддержал Борис.

— И пива, — пробурчал Климов. — Мне только пиво пить можно — ливер болит.

— Нет, фуфло-о Васильев, — убежденно заключил Леха и толстым концом кия почесал за воротом на спине. — Фуфло-о! Кого стало больше — журналистов всяких. Про Ваську-вампира осенью писали, а тут опять… «По зову сердца». Правильно ты его, дядь Вань!

Климов хмуро покачал головой:

— Да не бил я… дешевку такого… нельзя мне бить.

— Он выше этого! — поддержал Хрустов товарища. — Все равно мы считаем тебя за звеньевого, дядь Вань. Или даже за «бугра».

— И про этого написали… — продолжал Леха. — Про Валеваху. Не спорю — толковый бригадир. Но ведь обленился. Скажи? — Леха повернулся к пареньку в красной куртке. — Сам спички не зажжет. Знаменитость, и опять — «раньше срока»! «Раньше срока»!

Климов проворчал:

— Вот когда у нас… выпускали… раньше срока…

— Ну там понятно! — подхватил Леха. — Радость! Полет! А тут? Все равно что раньше срока траву скосить! Ребенка из матери вынуть! Всё шиворот-навыворот! Нет, фуфло-о Васильев, фуфло-о!

Альберту Алексеевичу стало неловко далее слушать со стороны. «Может, они меня видели, и нарочно разыгрывают, как в пьесе? Нет, не посмели бы». Он кашлянул и подошел к игрокам. Он попал в нелепое положение, но любопытство не отпускало, лицо горело. Рабочие мельком посмотрели не него. Может, и не узнают? Он, когда спускался к ним в блок, был в каске и меховой куртке с башлыком. А сейчас в шубе и папахе.

— За кем буду? — спросил Васильев. — Скучно дома, пошел к холостым. Я врач.

— А, привет! — узнал его Хрустов по встрече на вокзале, заулыбался. — Сразу бы так! Со мной в паре будете. Что лечите? Совесть лечите?

Леха-пропеллер пожал плечами:

— В больницу не ходим, извините. Строим ГЭС. А у вас безработица?

«Язвительные ребятишки, — подумал Васильев. — Хорошо бы с ними пооткровенничать».

— А это какой Васильев? — притворился он незнающим. — Инженер из шахтстроя? По-моему, приятный дядька.

— Та начальник стройки! — стал объяснять гулким, хохлацким голосиной Борис. — Не слыхал? Новый, такой высокий. Вроде грузина. Увидишь, посадят их усех! Разве это отдых? Куда хроши уходят? А где кино? Старье крутят. Чин-гач-гук-змей!.. А где дивчата? А хде книги? Телевизоры в общаге? Давай-давай-давай-давай! А обещали! Так нельзя.