Роман Солнцев - Золотое дно

— Лёвка! Лёвка! Лёвка!.. — звонко хлопая в ладоши, заглушая слова Хрустова, к нему подошел Никонов и с силою обнял. И уже на ухо. — Милый! Что ты мелешь?!

Пытаясь вырваться, тот продолжал в его объятиях рычать:

— Не тр-рогай меня! Орденоносец! Вовремя смылся из наших мест! А что же наших никого не пригласил… хотя бы Ладу… ты же ее любил… спилась, на картах гадает…

— Тише, ты! — зашипел, улыбаясь и оглядываясь на людей Сергей Васильевич. — Мы все в эти годы любили… но, значит, любили и нас. Так написал Есенин? — Он пытается перевести в шутку неожиданные нападки Хрустова. — Тарас Федорович, слышь, он всю жизнь такой… не обращай внимания. Левка добрый, просто как лидер народа должен иногда ругать нас, начальников. Положение обязывает.

Директор САРАЗа, не откликаясь, угрюмо смотрел на Льва Николаевича.

— Ну, что глядишь?! — захрипел Хрустов. — Я не боюсь тебя! Как Алешка Бойцов написал, наш рабочий поэт: «Нас ниже не разжаловать, нас выше не вознесть!» Алеша, почему молчишь???

Бойцов, не отвечая, угрюмо смотрел мимо всех.

Оборвав танец, подошел Валеваха.

— Неприлично себя ведешь, — пробормотал он. — Пошел бы поспал.

— На том свете отосплюсь! — взорвался Хрустов. — Я до последней минуты буду говорить правду! Вы же ее сами себе не скажете! Ладно, всё! — И крикнул уже из дверей. — Сынок, прости! Прости, девочка! Я больной, как вся Россия. Пойду, постою, как уже сказал, на воздухе. Не ходите за мной.

Наконец, стало, кажется, спокойно. Татьяна Викторовна подсела к Галине Ивановне, они обнялись, посидели так и запели тихонько:

— Сиреневый туман… над нами проплывает…

И свадьба разыгралась, как и должно это быть. Плясал Валеваха, плясал Никонов, танцевал танго Илья с невестой и танцевал с женой Хрустова Туровский, и спел украинскую песню «Копав, копав криныченьку» Варавва, и Помешалов прочитал стихотворение, посвященное Илье с Инной… и все стали просить Бойцова что-нибудь почитать, но он, покраснев, потемнев лицом, отказался. Но потом поднялся и просто обнял Илью…

И не сразу вспомнили, что нет вечного бузотера, нашего милого Льва Хрустова. Несколько человек, и я в том числе, выбежали на улицу — может, он стоит там, переживая за сына, или, не дай бог, с какими-нибудь прохожими устроил митинг… но Хрустова не было. Еще только сумерки пали, правда, сыплется дождь, но далеко видно. Куда он делся?!

— Наверно, домой, — сказала сконфуженно Галина Ивановна.

«Стыдно стало… вот и ушел…» — подумал я. И многие так подумали. Но не бегать же за ним. Коли ушел — пусть уж отдышится, отмякнет… может, сам и вернется…

Но Илья все же, тревожась за отца, позвонил на родительскую квартиру со своего сотового телефона. Долго держал гудки — отец не снял трубку. Если он дома.

И снова веселился народ, и снова вспомнили про Льва Николаевича. Я напросился, сбегал к Хрустовым домой, но на мой звонок в дверь мне не открыли, тогда я отпер дверь ключом, который мне предусмотрительно сунула Галина Ивановна.

Хрустова в квартире не было.

Вернувшись в кафе, я отдал ключ и какое-то время сидел в шумной компании. Но было уже понятно, что и Галина Ивановна, и сын встревожены. И через какое-то время я вновь вызвался:

— Вечер теплый… может, ходит, вспоминает… Пойду, поищу?

Теперь Туровский догнал меня и всучил сотовый телефон:

— Если встретишь, позвони сюда. На экранчике телефонный номер Ильи.

И я вышел искать Хрустова.

Закат затянуло тучами, дождь лил вовсю, иногда со стороны гор прорывался ветер, и он был уже весьма холодным. Напрасно я не взял у кого-нибудь из гостей зонта.

Я быстро шагал по городу, озираясь по сторонам. Где же он может быть?! Увидел — на углу светится стекляшка-бар «У своих», заглянул — здесь пьют пиво, стоя, довольно неприветливые парни. Хрустова нет. Спустился к Зинтату, увидел в сизом мраке три знакомых барака. В том, что справа, я уже бывал в первый свой приезд. Кстати, в нем, в одном из окошек мигнул тусклый свет и погас. «Вряд ли. Но вдруг?..» — подумал я и поднялся на крыльцо. Входная дверь была распахнута.

Войдя, я чиркнул зажигалкой — ближняя ко входу комната зияла, по моему, вообще без двери. Пахло кошками, окурками.

— Есть тут кто?.. — почему-то тихо спросил я. И поскольку никто не ответил, спросил более громко. — Есть кто?!

— А ты кто?! — донеслось из глубины комнаты. — Чего надо? — И через паузу. — Родя?!

— Да, я. — Медленно я побрел в темноту, зажигалка еле освещала дорогу. — Лев Николаевич? А зачем ты здесь?