Роман Солнцев - Золотое дно

— Кто-нибудь курит? — спросила девица в кокошнике, которая угощала приезжих на плотине, но уже успела переодеться в сухое.

— Я… — содрогнулся и прохрипел было Хрустов, но Никонов властно оборвал его:

— Тебе, Лев, нельзя. Господа, надо нам поберечь нашего друга. Мы и сами воздержимся, верно?

Туровский кивнул, убирая на сервант трубку. Ищук большим и указательным пальцами огладил усы.

— А теперь никто и не курит. Президент-то не курит! — и заглядывая в глаза коллегам, бисером рассыпался в смехе.

— Что-нибудь будем? — туманно, но и понятно спросил Туровский.

Все переглянулись и отказались. Достаточно той рюмки, что подняли под дождем. Надо переходить к делу. Я так это понял. Конечно, я здесь был, что называется, пришей кобыле хвост, но, коли при разговоре присутствует лидер рабочего движения Хрустов, то, видимо, и я не помешаю. Да если что и будут иметь в виду воротилы бизнеса, то вряд ли выскажут впрямую…

Туровский кивком отпустил официантку и сложил руки на столе.

Первым начал Ищук, он обратился безошибочно именно к Хрустову.

— Я никогда не лезу в друзья, но раз уж мы свиделись, хочу сказать, что высоко ценю вашу принципиальность. Я тоже за своих рабочих, как теперь говорят по телевидению, пасть порву. И если они собрали перед воротами завода митинг, я первый иду к ним, чтобы узнать, кто обидел.

Лев Николаевич, тускло глядя на него, молчал. Безмолвствовал и Туровский, пряча под носом печальную усмешку. Никонов с важным видом кивал всем словам Ищука.

— Я слышал, у вас завтра манифестация, — продолжал директор САРАЗа. — Но ведь дождь?

Хрустов пожал плечами. Измученное лицо его говорило, что если будет продолжаться ливень, то, конечно, манифестацию придется отложить. Но она все равно не завтра, так послезавтра состоится.

— Я хочу тоже побывать среди строителей. Разрешение от мэра вы, конечно, получили?

— Зачем?! — буркнул Хрустов. — Валеваха — нелигитимный мэр. Знаю я, как ему голоса считали…

— Ну, почему ты так говоришь? — не выдержал Валерий Ильич. — Из Саракана была комиссия наблюдателей. Даже из Москвы. Ты же помнишь?

Хрустов зло дернулся, но даже не стал возражать. Я мог только догадываться, какие у него доводы против результатов голосования. К тому же помнил заметку в одной из центральных газет с заголовком: ГОЛОСА В ПРОЗРАЧНОМ. Речь шла о новых прозрачных урнах для голосования, а по сути — о специально разводимой для гостей форели, которую подают в тоже стеклянных ящиках… Что если бы рыбки захотели, то они бы рассказали…

— И вообще скоро мы его переизберем! — не выдержал Хрустов. — Осталось месяца два.

— Но пока у него власть, не обидит вас? Он же может милицию послать…

— Мы его сами пошлем! Вон, Варавва пойдет, объяснит хохол хохлу.

— Я тоже хохол, — раскатисто засмеялся бровастый Ищук. — Если надо будет, и я пойду.

Никонов залился тонким смехом.

— Вот будет смешно, и все трое с гуцульскими усами!

— Варавва сбрил, — пробурчал Хрустов. — Чтоб не походить на Валеваху, жулика!

— Мне тоже, что ли, сбрить? — не унимался Ищук. И враз сменив маску на озабоченную, государственную, как бы пояснил Туровскому. — Понимаю, ты Валерий Ильич, обижаешься на меня. Но доля правды в голосе народа всегда есть.

Туровский криво усмехнулся, принялся наливать минеральной в фужеры гостям. Ему, как мне показалось, было сейчас безразлично, о чем здесь говорится. Может быть, ждет другого разговора, в другом месте? А может быть, я заблуждаюсь. Туровский, как опытный боксер, нарочно опускает руки, чтобы выждать момент и ударить.

В вялый, пока что праздный разговор вступил Никонов.

— Я бы все-таки встал на сторону хозяина ГЭС. Не надо провоцировать народ. Всем сегодня живется трудно, кроме Ельцина и его детей. И жуликов, которые оплатили ему переизбрание в девяносто шестом. Но от наших воплей что изменится?

— Тогда надо сидеть в болоте и тихо квакать, — огрызнулся Хрустов.

— Да не в этом смысле! Есть руководство. Там что, ничего не понимают? До всех дойдут руки.

— Их руки уже до всего дошли. Москва — город миллиардеров.

Ищук похохатывая слушал перебранку друзей.

— Ну ладно. — И обратил лицо к молчавшему Туровскому. — Какой уровень сегодня?

Тот помедлил и сквозь зубы шепнул:

— Пятьсот сорок.

— Пятьсот сорок?! Это же… полный абзац! — И директор САРАЗа с опаской глянул на потолок, словно представив, как сейчас огромное море хлынет через плотину.

— Год назад было так же. И ничего.