Роман Солнцев - Золотое дно

— Инка сказала, что прилетит, если именно здесь надумаем играть свадьбу.

— Как же без свадьбы! — вытаращил глаза Сергей Васильевич. — И конечно, здесь! Я специально задержусь… верно, Танька?!

— Ну! — по-сибирски отозвалась-согласилась жена Никонова…

Молодые сидели за общим столом, но спиртного не пили.

— И правильно, — шептала мать, поглаживая руку сыну. — Воздерживайтесь… — И с мольбой во взгляде взглядывала на Льва Николаевича. Но тот, к счастью, надолго замолчал. Он сидел, опустив голову.

Чтобы было веселей, роль заводилы взял на себя Никонов. Смеясь тоненьким голоском, он вспоминал всякие забавные истории из времен строительства ГЭС, причем истории, где хотя бы косвенно восхвалялся Хрустов. Но Лев Николаевич и этого будто не слышал, по-прежнему безмолвствовал, как шкаф или, точнее, зеркальный шкаф, — на его измученном лице иногда смутно как бы отражалось кое-что из того, что происходило вокруг…

— Помнишь, на первое мая полез флаг на скале менять?.. Это было, когда ты с Галкой познакомился…

— К этому времени мы уже были в ссоре… — тихо уточняла жена Хрустова.

Илья — тоже характер. Слушал-слушал и несколько бранчливо, как отец, вдруг потребовал крепкого чаю. Мать сбегала на кухню и, мигом заварив, принесла. И сын молча пил, налегая на сладкое (на ватрушку со смородиной, которую испекла мама). И допив, перевернул чашку, деловито спросил у Никонова:

— Ну-с, а как дела на Дальнем востоке? Как рабочий класс?

Сергей Васильевич от неожиданности звонко-заливисто засмеялся. И глянул иронически на старшего Хрустова:

— Он у тебя тут кто, Ленин? Или Троцкий?

— Он у нас как папа в молодости, — нежно ответила мать. — Учит смыслу жизни всех, кого ни встретит. Недавно вот молодежь к нему местная привязалась, синяк поставила…

— А чего они пьяные фонари бьют? — буркнул Илья. — К девушкам пристают?

— Во! — продолжал хохотать Сергей Васильевич, влюбленно глядя на молодого парня. — Копия! Лёвка сам был таким!

— Я не был таким, — не выдержал Хрустов, но говорил тихо, будто через силу. — Да, мы верили в одно учение и разочаровались в нем. Других учений не знали. А у этих, что ни день, всё что-то новое… то дзен, то Вишну…

— Ну и что? — пробасил сын, вытирая салфеткой лоб. — Мир меняется, батя. Меняется и метр. И хватит об этом. Твой велосипед, вижу, стоит в коридоре. Я налажу. Но не торопи — вот подсохнет на улице. Сейчас ехал — на повороте занесло.

— Тебя на другом повороте занесло, — продолжал бурчать отец. И, не глядя, раздраженно пояснил Никонову. — Организовывает движение «Нарконет»… ну, в смысле нет наркотикам… А тут словами не возьмешь. Да еще в ночных переулках. Надо молодежь в военные отряды сколачивать.

— То-то пенсионеров ты колоннами по два водишь — еще более миролюбиво отозвался сын и улыбнулся невесте, которая ответила ему такой же нежной улыбкой.

— Ой!.. — Никонов перестал смеяться, съел ложечку варенья, ласково пропел Галине Ивановне. — Богоугодная смородинка! А я там храм построил.

— В смысле — церковь? — сдвинув брови, уточнил младший Хрустов.

— Ну, да. Небольшую… на свои кровные…

Лев Николаевич спросил, по прежнему не глядя на него:

— Сколько же ты зарабатываешь?

— Ну, не один же год я строил ее. Вот, орден мне Алексий вручил. Говорят, по телику показывали.

— А мы не видели!.. — расстроилась Галина Ивановна. — Так у тебя теперь два ордена?

— Ну, да. Светский… за заслуги перед отечеством… и особый крест… Но я тоскую по родным краям… — Он положил длинную руку на плечо Льву Николаевичу. — Меня же после Севера командировали заместителем начальника… Оказалось, наш опыт уникальный. Вот, стал руководителем ВостокГЭСстроя. Но все время ищу в газетах про наши Саяны, про Виру… про тебя, Лёвочка. — И он кивнул Хрустову-младшему. — Телевизионщиков привез, пусть покажут стране ее героев.

— Вас, конечно, первого? — баском уточнил Илья, протягивая руку к конфетке.

— Ну, какие же они оба кобры ядовитые!.. — воскликнул Никонов. И очень серьезно ответил. — Нет, прежде всего — твоего отца. Живая легенда. — И нажимая на плечо старшего Хрустова, успокаивая его, добавил. — Жаль, что сожгли вы летопись. Там, я думаю, была одна правда.

— Тонны бетона… переходящие красные знамена… — процедил старик Хрустов.

— А вот, говорят, была на стройке одна секретарша в красной юбке… — Илья обратился к Никонову. — Ее прозвали Переходящим красным знаменем.