Роман Солнцев - Золотое дно

— Идемте! — негромко позвал Туровский. — Я кое-что вам и сам расскажу.

— …была фильтрация, да. Но мы пригласили франко-испанскую фирму, они привезли полимеры, которые могут при низких температурах и высоком давлении держать воду… в галереях стал сухо…

Валерий Ильич не выдержал, обернулся, жестко перекрыл женский голосок:

— Не совсем так, Светик! Сначала полимер был их, это правда, но сейчас разработали наши, в Питере. Не хуже и себестоимость в семь раз дешевле. Конечно, иностранцы успели озолотиться… зарплату вынуждены были платить им сумасшедшую… Но этого уже больше не будет!

Мы — Туровский, Ищук и я — вошли в лифт и довольно долго спускались куда-то вниз. Наверное, как раз в одну из галерей.

Поскольку я внимательно читал летопись Хрустова, я, оказавшись в темноватом тоннеле, вспомнил, как здесь бродил в полной темноте Валерий Ильич. И представив это, я уже не мог смотреть по сторонам, а думал только о могучей силе, нависшей над нами… больше ни о чем не мог думать… Впрочем, здесь вправду не было ни лужиц, ни потеков на стенах.

— А?! — хохотнул Ищук, барственно обняв меня за плечи. И эхо от голоса зыкнуло в стороне.

Зазвонил сотовый телефон у Туровского, и тот, негромко переговорив, заторопился наверх.

Когда мы поднялись и подошли к двери в кабинет Туровского, услышали ругань. Да, это ругались Никонов и Хрустов.

— Какого хрена из себя девочку ломаешь?! Как цветок в холодильнике пролежал четверть века и сейчас всех паришь!

— А ты будто из зоны вышел! Был бы жив Климов, он бы тебе зубы вышиб…

Туровский поморщился, приложил палец к губам и повел нас с Ищуком в кабинет напротив. Я успел заметить надпись на медной дощечке: ГЛАВНЫЙ ИНЖЕНЕР. Валерий Ильич зажег свет, показал нам на кресла, включил компьютер, посмотрел на какие-то цифры на экране.

— Ничего, биржа не обижает. — Он открыл незапертый сейф и достал пузатую бутылку коньяка с рюмочками.

— Давай, — кивнул Ищук.

— Я не буду, спасибо, — сказал я. Когда я пью спиртное, я плохо запоминаю. А сегодня надеялся стать свидетелем и других интересных разговоров.

Простите меня за самозванство, но мне так подумалось: может быть, мне придется написать — пусть для себя, для нашего музея — хотя бы краткое завершение летописи Хрустова…

Однако посидев рядом с начальством минут десять, я почувствовал, что оказался здесь не очень желательным гостем. Ищук и Туровский почему-то переглядывались, чиркали зажигалками, тянули время. Видимо, им было необходимо пообщаться один на один. И я поднялся.

— Господа, если можно, постою внизу, на выходе, в дверях, послушаю дождь.

— Как угодно, Родион, — улыбнулся Туровский. — Кстати, там у охраны в комнате телевизор… можете посмотреть Москву… у нас своя «тарелка», качество изображения отличное.

Выйдя из кабинета главного инженера, я остановился в коридоре, раздумывая в который раз, не уехать ли мне завтра же домой, и обратил внимание, что в кабинете напротив теперь стало тихо. Зайду-ка к своим героям.

Но, миновав двухпорожный «предбанник» директорских апартаментов, я услышал через неприкрытую дверь «монплезира» быстрый разговор. Здесь уже не ругались, говорили тихо. Мне бы, конечно, уйти, не слушать, но разговор оказался чрезвычайно любопытным. Хотя, зная характер Хрустова, я мог бы и сам догадаться, что он поведет себя именно так…

Это касалось свадьбы сына. Вернее, венчания, которое случилось в Москве.

— А может, шутишь? Неужто правда? В церкви? Они что, верующие? Это мода среди молодежи! Пепси-кола и церковь! Зашли, со свечкой постояли! Это надо отменить!

— Нет, брат, — говорил в ответ Никонов. — Это, брат, серьезно. Этого не отменишь. У них документ. Я видел в самолете, они показывали.

— Документ? Что за документ? Разве у церкви может быть документ? — тоскливо надсаживался шепотом Хрустов.

— Говорю тебе! Это вроде как новогодняя открытка, которая раскрывается… с картинкой… только там церковь с крестом. Название: «Свидетельство о венчании».

— И что?! — не унимался Хрустов. — Скажешь: с печатью? Ха-ха-ха! Раньше был профиль Ленина, теперь профиль Христа?

— С печатью, — продолжал негромко, но твердо Никонов. — А как же! Открываешь — слева: раб божий такой-то венчается с рабой божией такой-то. Справа: таинство венчания совершил такой-то… Как положено. Документ. — И Сергей Васильевич добавил. — Надо бы и мне с Танькой повенчаться. Храм построил, а вот сам не повенчался. Да и детям было некогда. Молодцы твои.